— Я показываю тебе, что чувствую к тебе. Сегодня уже дважды.
Джемма потянулась к пульту дистанционного управления и убавила громкость.
— Я не это имела в виду.
— Ну же, Джем, не порть этот вечер эмоциональной ерундой. Я женился на тебе, чего еще ты хочешь?
Я взял у нее пульт и снова прибавил громкость.
Джем повернулась к экрану с каменным выражением лица.
— Ты говоришь так, будто сделал мне огромный подарок, женившись на мне. Словно я должна быть благодарна тебе за то, что ты соизволил покончить со своими мужскими похождениями ради меня. Ты никогда не прикладывал к этому никаких усилий, — она подняла палец с обручальным кольцом. — Если это твой способ показать, как сильно ты заботишься обо мне, то ты идиот.
Она вскочила на ноги и зашагала прочь. Застонав, я откинулся на подушки. Вот почему я никогда не утруждал себя отношениями. Глядя, как Джемма исчезает наверху, я не мог оставаться на диване. Когда другие девушки убегали ранеными, мне было наплевать, но с Джем все было по-другому, и не только потому, что мы были женаты.
Я встал и последовал за ней наверх, где обнаружил ее на своей стороне кровати. Дрожание ее плеч было хорошим показателем того, что она делала. Чувствуя себя самым большим мудаком, я вошел внутрь и скользнул на кровать позади нее. Джемма могла быть крутым бойцом, но ее сердцевина была очень мягкой. Обняв ее сзади, я поцеловал ее в шею.
— Не плачь, Джем. Я ненавижу видеть твои слезы. Они словно бьют меня прямо в сердце.
Она ничего не сказала, только упрямо смотрела вперед.
— Наш отец не проявлял никаких эмоций. Вероятно, у него их не было, как и у Нино. Только мой брат не садист… ну, для тех, кто ему дорог, — я сделал паузу. Путешествие по полосе воспоминаний было тем, чего я избегал любой ценой. — Римо и Нино никогда не были детьми, которые любили прикосновения, но я ужасно обожал обниматься и был слишком чувствителен для того окружения, в котором родился. Немного как Адамо, только я очень быстро избавился от этой раздражающей черты.
Джемма перестала плакать и теперь была вся во внимание.
— Проблема состояла в том, что мой отец скорее убил бы меня, чем проявил хоть какую-то привязанность, а моя мать действительно пыталась убить меня… Римо и Нино сражались с собственными демонами, и как только мы оказались в школе-интернате, окруженные незнакомцами и потенциальными врагами, я быстро научился скрывать от них свои эмоции. Они сообщили об этом нашему отцу и, вероятно, другим членам нашей предательской семьи. Позже, когда мы с братьями находились в бегах, скрывать свои эмоции за сарказмом и юмором было хорошим способом помочь Римо. Он не должен был беспокоиться обо мне. У него и так было достаточно забот, поэтому я использовал свой сарказм как броню. Таким образом, он мог сосредоточиться на том, что было действительно важно: отвоевать нашу территорию обратно. Это стало моей второй натурой, Джем. Используя сарказм и шутки, чтобы выйти из эмоциональных ситуаций. Это не значит, что у меня нет эмоций. Просто значит, что я плохо умею их показывать.
— Да, это так, — она повернулась в моих руках и посмотрела на меня своим опухшим лицом. Я поцеловал ее в красный кончик носа, как делал это до того, как она действительно стала моей. — Значит, у тебя есть ко мне чувства?
Я притянул ее ближе.
— Да, у меня есть чувства к тебе. Их очень много.
— У меня тоже есть чувства к тебе, — поддразнила она.
Я поцеловал ее.
— Когда-нибудь я возьму себя в руки, я обещаю.
— Все чего-то боятся.
— Как и ты моего члена.
Она прищурилась, потом со смехом покачала головой.
— Хорошо.
Я погладил ее по щеке.
— Не пойми меня неправильно, и я знаю, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы перекинуть эту тему, но…почему ты боишься делать мне минет?
— Я не боюсь, — упрямо сказала она.
Я приподнял одну бровь.
— Кто сейчас лжет о своих эмоциях?
— Я не лгу! — она села с милым рычанием, хмуро глядя на меня. — Ты меня дразнишь, чтобы я это сделала, да?