Кончики пальцев коснулись моего запястья.
— Китти, тебе не кажется, что это достаточно серьезный разговор для нашей первой брачной ночи? Я не записывался на психологический сеанс.
Джемма напряглась.
— Ты совершенно прав. Ты хотел проникнуть в меня, не дав заглянуть мне в твою голову.
Разочарование росло в моей груди, но я подавил его. Вскоре тело Джеммы смягчилось, дыхание выровнялось.
Я выскользнул из постели и вышел из спальни. Вечеринка на улице уже утихла, но я держался подальше от сада, не желая встречаться с кем-то из гостей. Вместо этого я направился на кухню, чтобы взять сладкую закуску, единственную сладкую вещь, которую мне разрешат съесть сегодня ночью.
Я остановился, заметив Римо, прислонившегося к стойке с Невио на руках. Мальчик выглядел измученным, но явно отказывался спать. То, как он повис в руках моего брата, положив подбородок ему на плечо, говорило о том, что он долго не протянет. Когда он был полусонным, он был милым ребенком, но иногда ему удавалось вывести меня из себя, несмотря на то, что ему было всего четыре года.
— Уже закончили?
Мой рот сжался.
Римо удивленно поднял бровь.
— Она тебя не впустила?
Невио переводил взгляд с отца на меня.
— Держу пари, что это доставляет тебе большое удовольствие.
— Мне все равно, забьешь ты или нет, Савио.
Я наклонился к нему, зная, что чем дольше я здесь пробуду, тем больше Римо будет видеть. Даже не делясь с ним моими самыми мрачными мыслями, он, казалось, всегда знал, что происходит.
— Ты полностью доверяешь Серафине?
Темные глаза Римо сделали свой рентгеновский снимок, но я не отвел взгляда. Если и был на этой планете хоть один человек, которому я позволил бы препарировать мое извращенное сердце, то это был он.
— Да, — тихо ответил он, и это была опасная правда для такого человека, как он. Мало кого в Штатах ненавидели больше, чем моего брата. Доверие — это риск, который он не должен себе позволять.
— Как ты позволил себе доверять ей?
Как ты смог?
— Это просто произошло. Она спасла меня, хотя должна была убить. Она простила меня за то, что я разрушил ту жизнь, в которой она выросла. Она предала свою семью ради меня.
Я мрачно рассмеялся.
— Ничего из этого с Джеммой не произошло, так что…
Он прищурился.
— Если бы Джемма не заслуживала доверия — ей не позволили бы жить среди нас, среди моих детей, сыновей Нино и дочери Фабиано. Я бы никогда не рисковал ни одной из их жизней только для того, чтобы ты мог попробовать девственную киску. Так что лучше скажи мне сейчас, что она заслуживает нашего доверия, твоего доверия.
Предоставьте Римо нести угрозу, заставившая бы меня чувствовать себя лучше.
— Ей можно доверять, не переживай. У Джеммы золотое сердце.
Повторяя слова ее матери, я знал, что они были правдой, и это заставляло меня чувствовать себя еще большим мудаком, потому что она заслуживала лучшего, чем я.
— Тогда в чем проблема?
Я иронически улыбнулся ему. Как будто он сам не знал.