— Помолчи, — сказал Борода, — послушаем, что он помнит. Только начинай с самого начала, — повернулся он к старику, — и не вздумай нас дурачить. Кое-что нам известно… Наш… этот, ну, как его… исследовательский центр действует уже давно…
— Я знаю, — кивнул старик.
— Знаешь?
— Да… там внизу знают о вас… Вы крадете женщин и стариков, мучаете их и убиваете. Вас боятся и ненавидят. Ботс давно предлагал истребить вас…
— Кто такой Ботс?
— Наш президент.
— Ого, Одноглазый, оказывается, у этих крыс внизу есть даже президент!
— Сами вы взбесившиеся крысы, — хрипло закричал старик. — Исчадия ада! Не даете людям умереть спокойно. Наступает конец света, а вы торопите его приближение.
— «Конец света» — дело ваших рук, отец. Ваше поколение отняло у нас солнце, отняло все, чем люди владели. Да, мы ушли в пещеры и подземелья, у нас не осталось иного выхода. Но мы хотим знать, что произошло… А вы скрываете… Знание должно помочь нам вернуть потерянное. Тогда те, кто доживет, смогут возвратиться в мир света.
— Человечество вышло из мрака и перед своим концом возвратилось во мрак. Все предопределено, и вы ничего не измените.
— Слышишь, Одноглазый, они там внизу даже придумали целую философию, чтобы объяснить и оправдать свое преступление.
— Не трать на него время, Борода. Дай его мне, и я все кончу за несколько минут.
— Нет, это становится занятным. Нам давно не попадался такой разговорчивый гость. Кем ты был раньше, старик?
— Раньше?
— Да… До этого… Когда люди еще не прятались от солнца.
— Раньше… — повторил старик и закрыл глаза. — Нет, не знаю… Какой-то туман тут. — Он коснулся костлявыми пальцами лба. — Это ускользает, не поймаешь его…
Одноглазый резво приподнялся, но Борода остановил его быстрым движением руки.
— Говори, отец, — кивнул он старику, — говори, мы слушаем тебя.
Голос его прозвучал неожиданно мягко.
Старик вздрогнул, глянул настороженно и отвел глаза.
— Садись к столу, — продолжал Борода, — а вы, — он повернулся к парням, молчаливо стоящим у двери, — принесите воды и чего-нибудь поесть.
Парни вышли и тотчас вернулись с жестяным жбаном и глиняной миской, в которой лежали куски черного копченого мяса. Старик неуверенно шагнул к столу, сел на край грубо обтесанной деревянной скамьи, прикрывая ладонью глаза от желтоватого света тусклой электрической лампы.
— Ешь, — сказал Борода, придвигая миску с черным мясом.
Старик отшатнулся.
— Не бойся. Это летучие мыши. Их много в наших подземельях. Мои парни научились ловить их электрическими сетями. Ешь!
— Воды бы… — прошептал старик, глядя на жбан.
Борода налил ему воды, и старик пил медленно и долго, судорожно подергивая худым кадыком.
— Хорошая вода, — пробормотал он, отставив наконец глиняную кружку и отирая губы тыльной стороной ладони, — чистая и сладкая.
— Здесь в горах много такой. А у вас разве хуже?
— У нас — гнилая… Течет из-под развалин, а там, говорят, остались трупы.