— Вот как? — удивился Борода. — Это ты? — Он указал пальцем на одного из парней.
Тот испуганно замотал головой.
— Значит, ты. — Борода не мигая уставился на другого парня. — А ну-ка подойди сюда.
Звонкий удар, короткий всхлип. Еще удар и еще.
— Теперь ступай и принеси его башмаки.
Заслоняя руками окровавленное лицо, парень, пошатываясь, исчез за тяжелой дверью.
Через несколько минут он возвратился. Одной рукой он прикрывал разбитый нос и губы, в другой были башмаки старика. Он молча поставил их на стол и попятился к двери.
— Немудрено, что польстился, — заметил Борода, — хорошие башмаки — на меху и подошва совсем не стерлась. Я тоже никогда в жизни не носил таких. Ты, наверно, был богатый, — повернулся он к старику, — раньше, до этого… Ну, понимаешь?
Старик молчал, не отрывая взгляда от башмаков, которые Борода держал в руках.
— Конечно, богатый, — усмехнулся Борода, — только очень богатые могли носить такие замечательные башмаки… На, возьми!..
Он швырнул башмаки к ногам старика. Старик быстро нагнулся, схватил их и стал торопливо надевать, подпрыгивая на одной ноге.
— А ты запомни, — обратился Борода к парню с разбитым лицом. — Мы не бандиты и не разбойники. Мы исследователи… Исследователи — это значит ученые… Мы должны вернуть то, что они, — он кивнул на старика, — потеряли. Это очень трудно, но другого выхода у нас нет. Ты понял?
— Понял, — сказал парень, всхлипывая и размазывая по лицу кровь и сопли.
— Вот и хорошо, — кивнул Борода. — Так расскажи нам, — продолжал он, обращаясь к старику, — расскажи, как все это получилось?
— Я ничего не знаю.
— Не всегда же люди скрывались в пещерах и не могли выходить на солнечный свет!
Старик молча разглядывал пряжки на своих башмаках.
— Я ведь могу заставить тебя говорить…
— Я ничего не знаю, клянусь вам.
— Мы поклялись не верить ничьим клятвам, даже своим собственным… Сколько времени ты живешь там внизу, под этими развалинами?
— Как помню себя..
— Сколько же лет ты себя помнишь.
— Не знаю… Много…
— Десять, двадцать, пятьдесят?
Старик молча пожевал тонкими губами.
— Меньше, но я не знаю… Я не веду счет годам… Зачем? Время остановилось.
— Это вы остановили его — ты и те другие, кто носил такие же башмаки на меху. Вас давно надо было уничтожить всех, как взбесившихся псов… А вы зарылись в норы и бормочете про остановившееся время…
— Кончай, Борода, — глухо сказал Одноглазый. — Это ни к чему. Давай его мне, и я проверю, сохранились ли какие-нибудь воспоминания в его гнилом мозгу.
— Не надо, — закричал вдруг старик, — я скажу, что помню. Все… Ничего не утаю… Зачем мне скрывать! Я ни в чем не виноват.
— Все вы твердите: «Не виноват», — заметил Одноглазый. — Выходит, все само получилось…