— Спасибо что кормишь нас, — видимо мои слова прозвучали как-то не так, потому что Вика вздрогнула и отшатнулась. Ее взгляд выражал явное непонимание. Я же в свою очередь не понимал, что происходит со мной.
— Почему ты с ними? С этими отморозками?
— Осуждаешь? — так же резко ответила она.
— Нет. Просто пытаюсь понять, — я сбавил обороты и ее лицо сразу расслабилось.
— Мне было десять когда все случилось. Мои все умерли. Ты представляешь каково это остаться в десять лет одной? Нет конечно. Откуда. Я бродяжничала первые годы. Пару раз попадалась на глаза социальным службам и меня определяли в приют. Тогда уже все разваливаться начало, так что в приюте за нами не слишком следили и я сбегала.
Краем глаза я видел, что ребята проснулись и тихонько сидят не вмешиваясь в разговор. На словах про приют Юля едва заметно кивала.
— С Мариной и ее шайкой я познакомилась когда мне было пятнадцать. Меня тепло приняли, накормили, помогали по мере сил. Они мне заменили семью. А семью не выбирают, хоть они и не родственники. Когда начались проблемы с законом я подумала уйти. Но куда? Да и закона уже как такового не было. Так и осталась. К тому же многие из этих ребят мои друзья.
— Могу я задать тебе личный вопрос?
— Задавай.
— Почему ты меня запомнила?
Вика смотрела на меня с легким непониманием:
— Когда тебя спасают, сложно такое не запомнить.
Теперь непонимание было в моем взгляде.
— Ты помнишь как вы с товарищем залезли к нам в вентшахту?
— Конечно.
— А что было потом?
— Я знатно покалечил одного типа, чуть сам не переломался, когда мы практически упали со второго яруса, — повернувшись к Ивану я уточнил, — Это был примерно третий этаж. Потом мы едва убежали от вашей шайки.
— И все? Это все, что ты помнишь?
— Ну практически. Может что-то и еще было, но не значительное.
— Ты не помнишь, как поймал меня, летящую вниз головой с этой чертовой насыпи битого бетона?
Я сидел и смотрел на Вику хлопая глазами. На девушку, которая утверждает что я ее спас, и начинал что-то вспоминать. Странная штука мозг. Мне много раз снился этот эпизод моей жизни, но почему-то этой части в нем не было. Но вот теперь, вспоминая, я понимал откуда в моем сне взялся этот взгляд восхищения в зеленых глазах. Все дело в том, что он был. И был он в десяти сантиметрах от моего носа. Когда все закрутилось, парни стоящие на насыпи за спинами девушек рванули к нам. И один из них сильно толкнул хрупкую зеленоглазую девушку. Приземляясь на спину моего незадачливого амортизатора, я видел как она летит вдоль насыпи уже практически вниз головой прямо через меня. Я вскочил и едва успел поймать ее. Обхватил и уже вместе с ней рухнул на камни. Сработав такой же подушкой безопасности для нее, какой был парой секунд назад ее товарищ для меня. Я неудачно приземлился и повредил колено. В момент пока она была в моих объятиях, так волнующе близко, она посмотрела на меня. И именно этот взгляд я так часто видел во сне. И не буду далек от истины, если скажу, что именно в него и влюбился.
Хлопнула дверь подъезда и кто-то начал подниматься по лестнице.
— Черт! — Вика заговорила очень быстро. — Сегодня приедет Марина. Вечером будет гулянка. Я постараюсь узнать, что они задумали. Перед сном приду, — она вскочила и отошла в сторону, как раз вовремя чтобы успеть изобразить безразличие на лице в момент когда дверь распахнулась.
— Опять ты их кормишь? Посидели бы до обеда, не сдохли.
— Кирилл, не будь таким грубым. Горе еще не принял решение что с ними делать. Так что пока их надо поддерживать в надлежащем состоянии.
Я смотрел, как она торопливо собирает остатки еды и посуду в сумки, как, стараясь не смотреть в нашу сторону, поднимается и уходит. Уходит на целый день, который ей предстоит провести в роли шпиона в собственной семье, какой бы плохой та ни была.
В положении заключенного, чья судьба еще не определена, есть две стороны. Во-первых, тебя никто не трогает и не достает, а во-вторых, ты постоянно находишься в состоянии неопределенности в полном соответсвии с принципом старого немца. Ты просто сидишь и ждешь когда кто-нибудь откроет твою коробку, дабы убедиться, что ты еще жив, даже если этот кто-то был бы рад узнать что ты сдох.
Говорить о делах и планах в присутствии надзирателя не имеет смысла, а просто мило болтать, как-то не хочется. Ребята о чем-то тихонько шептались, но иногда это надоедало мордовороту на стуле и он вежливо просил их заткнуться. Время тянулось тоскливо и монотонно. Правда к обеду мне удалось задремать. Меня разбудил звук машины, паркующейся на гравии около дома. Судя по приветственным крикам и грубоватым ответам женским голосом — прибыла босс. Я почему-то ожидал, что она лично придет посмотреть на нас, но время шло, а наша камера так и не была озарена присутствием Марины. Мне казалось, что прошло уже достаточно времени и вот-вот должна прийти Вика, но вместо нее в двери вошли два крепких парня.
— Вы двое, поднимайтесь, — один из них ткнул пальцем в меня и Ваньку. — Ты остаешься, — произнес он посмотрев в сторону Юли.
Пока второй пришедший проверял крепко ли мы связаны, первый о чем-то тихо переговаривался с Кириллом.