Тоша морщит аккуратный нос, усыпанный веснушками, и мотает головой:
— Прекращай! Смысл дружеских посиделок в том, чтобы обсуждать того, кого нет. Давай выкладывай, что стряслось на этот раз?
Холодное стекло обжигает пальцы, делаю первый большой глоток и крепко зажмуриваюсь от резкого насыщенного вкуса горных трав и белого винограда. Понятия не имею, за какие заслуги мне в друзья досталось это рыжее понимающее чудо, но сейчас я готова благодарить всех богов на свете за то, что он рядом. За то, что даже после всего он от меня не отказался.
— Ничего нового, — нервно усмехаюсь я и вытираю тыльной стороной ладони слезы, капающие с подбородка. — Я поймала веселого Ромашку с очередной девицей на коленях, а в ответ услышала банальное — «Ты все не так поняла, я могу объяснить».
— И как? Он объяснил?
— О-о-о да! Сказал, что перепутал ее со мной. Она была коротко стриженной блондинкой, если что. Я довольно жестко отправила Рому к окулисту, а он послал меня в ад. На этом и разошлись.
— Это ведь не все, верно? — пытливо прищуривается Тоша. — Рома был не просто пьян, и вы не просто послали друг друга.
Отворачиваюсь, прижимая бокал к горячей мокрой щеке. Сердце болезненно вздрагивает, а запястья ноют, словно их сжимают грубые пальцы.
— Ясно, — с тихой печалью и царапающим душу сочувствием произносит Тоша.
— Это конец. Я больше к нему не вернусь. Не смогу.
Друг тяжело вздыхает и болтает напитком в бокале:
— Я уже слышал это. Раза три или даже четыре. Самое идиотское, Кать, что вы оба зависимы. Рома — от этой дряни, а ты — от него.
Колючая правда оплетает шею ветвью дикой розы, шипы вонзаются в кожу, но сладкий цветочный запах дарит короткое ощущение эйфории.
— Я ведь люблю его, — выдавливаю сквозь жалобный всхлип и тут же запиваю горечь обиды.
— Да, я знаю. Только что в этом хорошего, Кать? Разве все происходящее того стоит?
В воспоминаниях проносятся милые моменты, связанные с Ромой. Утренние сонные объятия, беготня голышом по квартире, завывание старых песен в пустом сквере, стоя на скамейке с бутылкой джина в руке. Страстные серо-голубые глаза, хриплый шепот — «люблю тебя», разговоры по душам на заднем сиденье машины, совместные планы на будущее. Каждое из этих воспоминаний прибито к душе прочными скобами строительного степлера. Их нельзя вытащить, не поранившись.
— Он тоже меня любит. Правда. Очень любит.
— И все? Думаешь, этого достаточно? — спрашивает Тоша без упрека, лишь с нежной осторожностью и мягким светом, которым старается вывести меня из лабиринта заблуждений.
— Думала, что да, — кисло хмыкаю я и делаю еще несколько внушительных глотков. — Любовь побеждает все, так пишут.
— В жизни все немного сложнее.
— Это я уже поняла.
— Кать, тебе нужно это пережить, и тогда…
— Мне нужно отвлечься, — перебиваю я, хватая бутылку, и наливаю себе еще.
— Что ты имеешь в виду? — насторожено спрашивает Тоша.
— То, что у меня уже есть новый план.
— Я об этом пожалею, но… что за план?
Быстро пересказываю события сегодняшнего дня. Встреча с принцем, оказавшимся преподавателем, спор с Таней и Нелей. Тоша молча слушает, и с каждой секундой его глаза раскрываются все шире и шире.
— Ты ведь это не серьезно? — подрагивающим от возмущения голосом спрашивает Тоша.
— Более чем.
— Нет! Я против! — жестко заявляет он. — Кать, пара уже остановиться и попробовать что-то нормальное. Ты же видишь, что эти книжные игры не работают так, как тебе бы хотелось. Не обижайся, но это похоже на помешательство. Только вдумайся, ты влюбила в себя самого отбитого типа нашего универа и страдаешь из-за него, потому что хотела почувствовать себя героиней романа! А теперь, чтобы не выпадать из образа, поспорила на препода с двумя стервами и собираешься охмурить и его! Да ты даже в друзья себе выбрала… меня!