Дояркин рейс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– У нас вообще-то правило, – перебила директриса, – мы берем только тех, кто имеет опыт работы в крупных компаниях с туроператорскими функциями и определенную географию рекламников. Так что, наверное, нет. Ты ведь, я так понимаю, работала только в небольших фирмах? Каких, кстати?

Директриса углубилась в марьянино резюме. Вскинув бровь, подняла глаза на Марьяну и улыбнувшись, спросила:

– Я тут увидела твое первое место работы. Это на тебя, что ли, наезжали дуболомы Ашотовича?

– Откуда Вы знаете? – прошептала пораженная Марьяна.

– В нашей тусовке всё всегда становится известным, рано или поздно, – усмехнулась директриса. – Выходи хоть с завтрашнего дня. Без испытательного. На место Горячевой, с такой же оплатой.

Так в жизни Марьяны (и Ванечки) появилась Ольга Аристарховна.

Та сразу поняла, какой алмаз попался ей в руки, и приступила к его тщательной огранке, а «огранила» за свою жизнь Ольга Аристарховна столько, что хватило бы на небольшую ювелирную биржу. Марьяну она сразу полюбила за то, что так ненавидела Люся, плюс за дикую работоспособность, умение уговорить любого клиента («она даже фонарный столб, если надо, отправит») и изобретательность, с которой та выходила из любой нестандартной ситуации, а стандартных в туризме никогда не было. На Марьяну сыпались рекламники, она быстро обрастала связями, всегда улыбалась своей лучезарной улыбкой, и, когда пришло время назначить нового начальника международного отдела, даже те, кто пришел в компанию задолго до Марьяны, не оспаривали выбор директрисы.

Однажды, войдя в российский отдел, Ольга Аристарховна увидела картину, структурно напоминающее репинское полотно «Казаки пишут письмо турецкому султану». Начальница отдела Лина, держа в руках листок, с выражением читала вслух содержимое, остальные, включая бухгалтерию и международниц, ржали как те самые запорожцы, облепив все углы, столы и даже офисный фикус. Не было только Марьяны, которая умчалась по каким-то делам. Ольга Аристарховна прислушалась. Текс был изыскан, как мадригал, язвителен, как рапира, смешной до колик и в то же время какой-то очень уж канцелярский.

– Это чего? – заинтересовалась босс.

– Да это ж Марьяна притащила ответ на претензию очередного сумасшедшего, – давясь от смеха, пояснила Лина.

– А давно это Марьяна у нас занимается ответами на претензии? – удивилась Аристарховна.

– Да с год уже. Мы как-то пожаловались, она сказала, что может помочь. Вот она нас постоянно выручает. А в международке они там вообще сразу все на нее сбрасывают.

Ольга Аристарховна умела складывать два и два и потребовала от бухгалтера всю юридическую переписку с недовольными за год. Ей принесли увесистую пачку. Претензии и ответы на них напоминали увлекательный роман в письмах, в отдельных местах Ольга Аристарховна смеялась до слез. Однако, при всем этом, начальница вспомнила, что количество судебных исков по претензиям за последний год резко снизилось, а те суды, что состоялись, были выиграны все до одного.

– Галя, – позвала она главного бухгалтера, – а кто представляет наши интересы в судах?

– Так Марьяна же просит какого-то своего знакомого юриста. Доверенность у нас по шаблону, она Ваше факсимиле ставит. Оплата мизер, так, через Марьяну передаем небольшие суммы, нам выгодно. Что-то не так? – встревожилась хранительница закромов.

– Нет, все хорошо! Придет Марьяна, ко мне позови.

Когда рыжеволосая копна нарисовалась в кабинете, Ольга Аристарховна, не сдержав улыбки при взгляде на кипу ответов, коротко спросила:

– Шедеврально! Кто?

– Муж, – так же коротко выдала Марьяна.

– Приводи, – подытожила директриса.

Ванечка стал юристом компании по совместительству. После университета мчался в офис, разгребал переписку, проверял договоры, составлял ответы на иски, когда нужно, ходил по судам. Платила Ольга Аристарховна щедро и регулярно, беготня по многочисленным подработкам ушла в прошлое. Но, самое главное, не нужно было ждать, иногда до глубокого вечера, возвращения жены домой. Ваня выпросил стол в соседнем отделе и через перегородку, то и дело отрываясь от экрана монитора, любовался Марьяной.

Эгоистично, но больше всего, он любил, когда отдел Марьяны работал с «проблемными» туристами. Клиент на взводе – ему не подтвердили отель, перенесли рейс, задерживают визы. Сточные воды накопившегося недовольства готовы вылиться на бедную Марьяшу (Иру, Лену, Люду и так далее). И здесь начинается мистерия. Увертюра – лебединые взмахи руками, разворачивание монитора к туристам, акцент внимания на гнусных деяниях (туроператора, посольства, авиакомпании – нужное подчеркнуть). Акт первый – отвлекаемся от монитора, фокус на турагента, подрагивающие губы, влажные глаза («Марианские впадины», как шутили в агентстве), короткая ария о полной разделенности праведного гнева. Зритель, то бишь клиент, переживает смену эмоций. Акт второй – танец полного сочувствия, наклон головы к клиентам, рыжая (блонд, нуар, каштановая) копна падает на лицо, новым лебединым взмахом руки небрежно возвращаем волосы обратно, затем руки прижимаются к высокой груди. Клиент дезорганизован и одновременно заворожен. Акт третий – комическое интермеццо, отсылающее к истории неких, но реальных туристов, которые из-за упрямства вообще никуда не улетели, легкая улыбка, переходящая в нарастающий, иногда неповторимый, смех. Туристы понимают, что их положение не безнадежно. Акт четвертый – ария резонера, открытые локти ложатся на стол, к клиенту подается уже вся верхняя часть корпуса, озабоченные глаза, понимание того, что ехать все-таки лучше, чем не ехать, сроки сдвигаем, это стоит еще немного денег, сущие пустяки. Турист полностью согласен, в том числе по вопросу пустяков. Эпилог – радостный хор всех исполнителей мистерии, приход к консенсусу, вставание из-за стола (в особо тяжелых случаях – выход на авансцену и проход до дверей), демонстрация безупречных фигур, клятвы в вечной любви и предложение дружить домами. Перезаключаем договор. Зачарованный Ваня вздрагивал при слове договор, смотрел на часы и понимал, что опоздал в суд.

Когда он говорил Ольге Аристарховне, что получил работу мечты, та понимающе улыбалась…

Все это, от визита братков до решения, только что озвученного директрисой, в несколько мгновений волнами прокатилось по памяти Марьяны. Она все понимала. За себя она не переживала. Но Ваня… Её Ванечка! Бросить его в самое пекло этого дурдома, заставить обслуживать этих пафосных, вечно чем-то недовольных, постоянно готовых к агрессии, заносчивых нуворишей? Ему, который в сто раз умнее, благороднее, лучше, нужно будет… И тут Марьяна приняла решение. «Оргвопросов», форс-мажоров, рекламаций, планируемых и незапланированных задниц у Вани не будет. Он просто летит в путешествие на чемпионат. Подняв глаза на Ольгу Аристарховну, Марьяна с искренней теплотой сказала:

– Хорошо. Спасибо, что за ваш счет. Мы с Ваней будем очень благодарны.

Здесь, уже по традиции, в дверь просунулась блондинистая голова Ленки и, делая глаза и одновременно давясь от смеха, выдала:

– Я извиняюсь, Ольстраховна (директриса уже привыкла к этим сокращениям)! Марьяш, там к тебе опять твой Дояркин припёрся!

О лошарности британских ученых

Визиты Геннадия Роальдовича к Марьяне, действительно, носили регулярный характер и были иррациональны даже с учетом теории психических девиаций британских ученых. Обычный (то есть каждый) сумасшедший турист испытывает паранойю по многим пунктам: а) забронирован ли его тур; б) перечислены ли деньги туроператору; в) а какой самолет будет; г) а почему «Боинг», мы больше любим «Эйрбас», давайте менять; д) а европейского ли уровня этот отель; е) как не европейского? как это в Турции отели лучше, чем в Европе? ж) так забронирован ли тур; з) деньги туроператору перечислили, а дайте номер заявки… и так далее по бесконечному кругу. Гену же эти вопросы не интересовали вовсе.

Он приходил, искал цыганскими глазами Марьяну, та уволакивала его в укромный угол, чтобы не разглашать и без того вылезшую наружу информацию, и начинался очередной раунд переговоров, бессмысленный и беспощадный. Гена, немного привыкнув к Марьяне, которую поначалу, как и Ярик, принимал за экзотическую говорящую птицу, расслабился и пытался общаться на разные темы. Однако, каждый раз, начиная фразу с целью рассказать, какой дом он начал строить у себя в поместье или как крутил в юном возрасте хвосты быкам и коровам, в конце ее он приходил к вопросительной знаку, который, если отбросить возраставшую инвективную лексику, выглядел как: «А губер точно летит?»