Дояркин рейс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В коллаже на обложке использованы фотографии:

© Anton Vierietin / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru;

© alanphillips / E+ / Getty Images Plus / GettyImages.ru

Дояркин рейс

Повесть

Турагент как высшее звено пищевой цепочки

– Где здесь продают самолет с губернатором?..

Матерого турагента трудно удивить! По мнению британских ученых восемьдесят процентов населения планеты страдают психическими девиациями. Сто процентов из этих восьмидесяти приходят в турагентство. Не дрогнув миллиметром из всех находящихся в его организме семидесяти пяти километров нервов, турагент спокойно выслушивает требования продать автобусный (!) тур на Кипр, семизвездный отель в Эмиратах за пятьдесят долларов, «горящий» тур за полгода до начала сезона, сделать новый загранпаспорт за один день, изменить расписание авиарейсов и поездов и заодно направленность движения циклонов в Атлантике. С последним, кстати, он вполне справляется! Турагент знает, где на роскошном круизном лайнере расположен морг (а он там есть), он не только побывал там, но и смог вернуться обратно (никакой мистики, просто программа рекламника)! Автор этих правдивейших строк лично наблюдал процесс аттестации генерального менеджера собственником крупного турагентства – положив на стол монету какого-то мелкого островного государства, тот требовал сказать, что изображено на ее аверсе. Сразу подумав о том, что выводы британских ученых подлежат корректировке, я сбежал на всякий случай с места событий, не увидев, как выкрутился менеджер. Но знаю, что работает он там и по нынешний день. У турагента великолепный вестибулярный аппарат и, как изящно выразился один из моих друзей – «Богом поцелованная печень» – в тех же рекламниках, сочетая ночные тусовки с хаотичным вливанием в себя напитков разной степени содержания этилового спирта, утром он выходит на осмотр отелей свежим, как «молодой редис» и боевитым, как необъезженный мустанг. Его график посещения туалета превосходит знаменитое расписание доктора Шелдона Купера из «Теории Большого Взрыва» и может доходить до одного раза в день в высокий сезон. Пафосных клиентов, пришедших бронировать экзотический тур, запросто убалтывает на средненькую турецкую четверку только потому, что нужно закрыть сгорающие места в самолете на вечерний рейс. И, соответственно, наоборот. Кидая бронь туроператору в компьютере, одновременно говорит сразу по трем телефонам на четырех языках, не зная толком ни одного, и не было случая, чтобы его не поняли. Поражает не столько факт, что знает точные значения створных знаков норвежских фьордов или инкерманской бухты, сколько то, что однажды ему это как-то пригождается в реальной жизни. Теоретически может управлять самолетом и практически – небольшой подводной лодкой! Но самое впечатляющее, что он – на самом деле она!

За образом матерого турагента скрывается, как правило, ослепительная красавица, к своим двадцати пяти обретающая все вышеперечисленные навыки и к тридцати пяти отшлифовавшая их до алмазного блеска. В реальности сумасшедший туристский бизнес держится на изящных дамских шпильках, с одинаковой легкостью порхающих в офисе, на пляже и в джунглях. Ее, объездившую к периоду своего расцвета полмира, да что там полмира – полстраны, прошедшую испытания джетлагом и предложениями большой, но чистой любви мужской части местного населения в каждой точке пребывания – повторяю, трудно удивить!

Посетителю, ввалившемуся солнечным майским днем в офис старейшей городской турфирмы, которой, в силу сказанного выше, больше бы подошло звание модельного агентства, это, однако, удалось!!! Курчавое существо под два метра ростом, в дико измятом и столь же дорогом костюме с золотым мобильником в руках, обвело вращающимися глазами классический набор мужских эротических фантазий – рыженькая, блондинка и брюнетка (шатенки из бухгалтерии были надежно укрыты бронированным стеклом) – и задало тот самый идиотский вопрос:

– Где здесь продают самолет с губернатором?

Two days earlier

Как выяснилось позднее, не все присутствующие из королев турбизнеса посчитали заданный вопрос следствием рано проявившейся деменции. Руководитель международного отдела, рыжеволосая красавица Марьяна, будучи выпускницей филологического факультета, хотя и имела некоторые претензии к синтаксису выстроенной посетителем фразы, мгновенно уловила ее семантику и, выбежав из-за пусть и начальственного, но все же стоящего в общем зале стола, выставила из кабинета директора его законную и потому изумленную обладательницу и увлекла мятого гиганта на приватный танец. В метафорическом, разумеется, смысле. Здесь требуется отступление, но уже не филологического, а административного характера.

Двумя днями ранее в отдельном кабинете вроде бы обычного, но расположенного в важной стратегической близости к областному Дому правительства ресторана состоялся довольно жесткий разговор. Выглаженный от шнурков до пробора на голове помощник губернатора Антон, которого судьба наградила фамилией Петрик, объяснял своему визави:

– Извини, Гена, но ситуация зашла слишком далеко! На носу выборы, администрация кишит журналюгами! А твой самострой очень болезненный… эээ… инфоповод! Не дергайся, я имею в виду – нельзя тебе светиться сейчас на приеме у губера! Тут же раструбят, что владелец незаконного строения и по совместительству депутат городской думы крышуется губернатором. Ты, кстати, почему заранее не порешал вопросы? В результате и Федора Васильевича поставил в неудобное положение, и себе проблем нажил.

Гена, в вечно мятом костюме, наклонил курчавую голову, пошарил в стоящем у ног портфеле и на стол перед Антоном лег пухлый конверт. Петрик дернулся, но взял себя в руки и покачал головой.

– Нет, Гена, здесь я тебе не помощник. Ситуация вышла из-под контроля, неизвестно, чем может закончиться. И шефа подставлю, и вопрос не решу. Федор Васильевич ничего с твоего… эээ… инфоповода не имеет, может и в ярость прийти, выкинет меня еще на хер. Так что проговаривай с ним проблему сам. Но на прием попасть даже не мечтай. Ищи нестандартные варианты. Я говорю – пересекайся с губером где хочешь, но только не в присутственных местах. Все! Я пошел, у меня еще куча работы.

Мужественно миновав лежащий на столе конверт, Петрик покинул поле словесной баталии с гордо поднятой головой. Будучи педантом, зашел в туалет и, помимо прочего, тщательно вымыл руки. Взглянув на себя в зеркало, вытащил мобильный телефон и набрал номер.

– Алло, Марьяна, добрый день! Да, это Антон, помощник Федора Васильевича. Да, шеф подтвердил вылет в Португалию. Если будут проблемы с организацией чартера, звоните, поможем! Сами справляетесь? Ну, хорошо, мы в Вас и не сомневались. Значит, первые шесть мест в продажу не выставляете, закрепляете за Федором Васильевичем и сопровождающими. Фамилии я потом пришлю. Мы считаем, это будет правильным в свете предстоящих событий – губернатор поддержал единственный региональный рейс, все такое, дадим потом соответствующий релиз. Болельщики – очень важная часть электората. Но пока афишировать это не стоит. Нет, директора Вашего пока тоже не нужно ставить в известность, просто скажите, что бронь из Администрации. Вы же курируете продажи? Отлично! Мы на Вас рассчитываем! До встречи.

Захлопнув телефон, Антон вышел из комнаты для раздумий с соответствующим выражением лица. Ни Гены, ни конверта в зале уже не было. Вздохнув, Петрик двинулся к выходу. Отягощенность важными государственными делами не позволила ему заметить лохматую тень, мелькнувшую за портьерой.

Дояркин сын

Гена был настоящим самородком. Дойдя до депутатских кресел регионального масштаба, он сочинил себе официальную биографию, в которой правдивой была разве что дата рождения. Всё знающее сарафанное радио причисляло Гену к цыганскому истеблишменту, что отчасти подтверждалось огромной курчавой головой, блестящими черными глазами и страстью к прикарманиванию всего, что плохо лежит. Впрочем, то, что лежало не так уж плохо и даже основательно стояло на земле, Гена позднее умудрялся прихватывать с той же цыганской лихостью и широтой. Первые опыты по изъятию чужого имущества Гена начал проводить совсем в малолетнем возрасте среди соплеменников, за что, собственно, и был нещадно бит и выкинут из родного табора. Гену, якобы, подобрала сердобольная женщина, жившая в селе, через которое прокатился цыганский кагал, и работавшая дояркой на местной ферме. Дать свою фамилию новообретенному чаду она не решилась, ибо уже воспитывала трех собственных малолетних бандитов от трех предыдущих мужей, с которыми (отпрысками, конечно, не мужьями) у Гены немедленно возникла масса конфликтов на бытовой, в основном мелкособственнической почве. Поэтому, когда цыганскому Гаврошу потребовался соответствующий документ, приемная мать дала ему фамилию, в которой явно прослеживалась производственная аллегория. Дояркин, так сказать, сын.

Совершеннолетие Геннадия пришлось на закат эпохи застоя и вялых попыток реанимации социализма. Гена перебивался различными рабочими профессиями, но нигде не задерживался надолго – не из лени, а напротив, неуемной жажды деятельности на личное благо. Перестройка и начавшаяся затем эпоха первоначального накопления капитала открыла шлюзы, в которые хлынула кипучая энергия несостоявшегося барона. Гена быстро уловил основную схему, по которой собственность разваливающегося государства переходила к новоявленным помещикам и капиталистам. Количество кооперативов, обществ с ограниченной (иногда слишком) ответственностью, совместных предприятий, концессий и холдингов, учредителем которых был Гена, множилось с каждым днем. Юристы Гену боготворили – он давал им приличный стабильный доход. При этом латифундист и рантье Дояркин был не чужд следованию отдельных библейских заповедей и из непростых девяностых выскочил не только живым, но и не замешанным в конкретных разборках.

Сгубила Геннадия все та же широта души и невосприимчивость к ветрам перемен, которые задули в самом начале двухтысячных. Манипуляции с государственной и прочей собственностью требовали теперь соблюдения приличий и филигранной юридической огранки, Дояркин же пребывал в уверенности, что отсутствие наездов братков лишь высвобождает простор для новых необременительных инвестиций!

Кстати, об инвестициях… По инсайдерской информации, Гена с трудом закончил среднюю школу, а разговаривал исключительно матом. Инстинктивно понимая, что в определенных местах такая манера не слишком приветствуется, Геннадий Роальдович пытался вставлять в свои инвективные конструкции общеупотребительные слова, однако получалось у него это не слишком убедительно! Ощущая себя слоном в лавке вербального ассортимента, Гена решил инвестировать в собственное образование. Правда, делал он это опять же в стиле эпохи малиновых пиджаков и сильно путая форму с содержанием. За пять лет двухметровый гамен «окончил» три университета и одну бизнес-школу, а еще через год обзавелся ученой степенью кандидата экономических наук. Неизвестно, прочел ли пытливый исследователь свой собственный труд, но, судя по всему, здесь начал срабатывать первый закон гегелевской диалектической системы, и количество дипломов как-то стало переходить в качество. Процент табуированной лексики, словно один из экономических графиков диссертации кандидата, начал показывать устойчивый нисходящий тренд, хотя и случались всплески, характерные для кризисных ситуаций.

Именно в такой ситуации и оказался Гена в результате присвоения небольшого регионального памятника архитектуры, расположенного на пересечении интенсивных городских торговых потоков. Согласно договору, эксплуатация здания должна была сопровождаться ремонтом помещения, сильно обветшавшего после того, как революционные вихри 1917 года вымели из помещения его исконных владельцев. Рьяно взявшись за исполнение условий договора, Гена приступил к реконструкции здания с присущим ему размахом. В результате скромный, но изящный особняк оказался причудливо вмонтирован в многоэтажный новодел, быстро трансформировавшийся в торговый центр, помещения которого Гена выгодно сдавал в аренду, не обременяя арендаторов кассовыми чеками и прочей бумажной канителью. Казалось бы, банальнейшая история. Однако, ущемленная архитектурная и прочая общественность развернула в средствах массовой информации (в виду отсутствия в описываемое время соцсетей и прочих мессенджеров) настоящую травлю депутата-реставратора, а несогласованность вопроса во властных структурах не позволила Гене отмахнуться от никчемной с его (и не только его) точки зрения, прослойки общества. Городская администрация и прокуратура вынесла предписание новодел снести, купеческий особняк высвободить из каменных пут и вернуть ему прежний облик, грозя в противном случае судебными исками. Гена рванул было, по старой памяти, искать защиты у главного краевого государева наместника, но был остановлен непреклонным губернаторским помощником, который в интеллигентских же выражениях прояснил Гене суть его сложного положения. Расставаться с замысловатым архитектурным ансамблем было жалко. Встреча с губернатором стала для Дояркина навязчивой идеей, но он плохо представлял себе, как могут выглядеть озвученные губернским секретарем нестандартные места. Удачно подслушанный телефонный разговор направил Гену в путешествие по туристическим компаниям города.

По заветам сына турецкоподданного

На работу Марьяна приехала злая и невыспавшаяся. Лишенные привычной лучезарной улыбки начальницы заинтригованные акулы международного отдела и примкнувшие к ним пираньи отдела российского преподнесли фронтвумен кофе и потребовали объяснений. Марьяна буркнула, что начиная с трех часов ночи ее затрахали, но не в том смысле, в котором хотелось бы. Неделю назад она забронировала тур в Эмираты для трех разбитных девиц переходного возраста, которые утверждали, что едут туда исключительно с целью приобщения к памятникам бедуинской культуры. Перед обратным вылетом, в развлекательных целях («чисто по приколу, клянемся») они оставили в номере пять банкнот по сто евро. Прикол состоял в том, что бумажки были сувенирные, те самые, которые так любят ведущие корпоративов и свадебные тамады.

– Ладно, хер с ним, с приколом, – взбодренная кофе и вниманием коллег, кипятилась Марьяна. – Я просто хочу понять, как работал их мозг неделю назад? Вот они собирают сумки перед вылетом… Кладут туда, ну не знаю – купальники, крем, тампоны, что там еще… презервативы, плетки для БДСМ, вазелин. И вот в какой-то момент кому-то из них приходит в голову – а возьму-ка я сувенирные банкноты, это же незаменимая вещь в Эмиратах!? Вот так, что ли?

Как оказалась, эрзац-деньги были выполнены с большим вкусом и высокой степенью похожести, поэтому горничная, пришедшая убирать номер, приняла их за щедрые чаевые. Так как оборот наличных в Эмиратах строго регламентирован, по инструкции, тут же забыв об уборке, она помчалась на ресепшн обменивать их на дирхамы. Портье, проверив деньги на маркер-детекторе, поднял трубку телефона и, натурально, сообщил в полицию о попытке сбыта фальшивых купюр. Шутка не удалась, в аэропорту любительниц розыгрышей ждали полицейские с наручниками, в улетевшем в Россию самолете не досчитались трех пассажирок. Поклонницам бедуинских древностей сообщили, что им светит до 12 лет заключения в комфортабельной эмиратской тюрьме. Не пять звезд, конечно, но все же. Дело дошло до генерального консульства, и в три часа ночи Марьяну разбудил телефонный звонок. Неприятный голос помощника то ли третьего, то ли четвертого секретаря сообщил, что в качестве туроператора, отправившего девиц на отдых, указана известная Марьяне компания, а в качестве лица, оформлявшего тур, сама Марьяна, что родное государство сделает все, чтобы убедить суровые эмиратские власти в невинности помыслов арестованных, но возращение оных на родину будет исключительно ее, Марьяны, головной болью. Каковая приключилась незамедлительно и испортила Марьяне остаток ночи.