Семя Гидры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В следующую секунду Иван очутился в Аду. Он летел в пустоту. Быстрый поток как на водной горке тащил его вниз, только горка та была узкой железной трубой, в которой он едва умещался.

Его трясло и било о стенки. Несколько раз он натыкался рёбрами на стыки и едва не вспорол себе живот. Дважды ударялся головой и едва не лишился сознания. Горела содранная на боках кожа. Правая ступня зацепилась за что-то и лодыжку прошибла жуткая боль. Вода забила нос, рот и глотку.

Его колотило будто он во вселенском миксере в руках самого Дьявола. До искр, до сотрясения, до потери памяти. Казалось вот-вот и «road to hell», как самозабвенно пел Крис Ри, закончится кипящим казаном набитым грешниками, где черти с вилами пляшут свои адские пляски.

Но в конце пути оказалось нечто похуже самого Ада. Его выплюнуло как пробку, только не вверх, а вниз. Мир завертелся и закрутился вокруг точно волчок. Звёздное небо в секунду сменялось чёрными кронами деревьев, а те в свою очередь сменялись каменными уступами, валунами и снова небом. Кромешный водопад нёс его по горному склону в бездну.

Его волочило по острой гальке как по наждачной бумаге. Он натыкался на торчащие из земли корни, бился об острые края. От сильного удара в кровь разбил голову. Плечо онемело от другого удара. Вся спина была точно в ошмётках разодранной кожи.

И тут каменный склон оборвался, положив конец нечеловеческим пыткам. Увлекаемое ниспадающим водным потоком, израненное полуживое тело Ивана летело в пропасть, и вскоре морская пена поглотила его.

Раскрыв веки, первое, что он увидел, были нависшие над глазами чёрные слизкие тушки червяков. В последнее время он перестал удивляться чему либо, но на сей раз удивление получилось непроизвольным. Не так он представлял себе загробный мир.

Иван инстинктивно дёрнулся, чтобы сбросить мерзких тварей. Не вышло. Его руки были привязаны к туловищу лоскутами ткани, а ноги запечатаны в какую-то невообразимых размеров колоду из коры и молодых побегов лиан, обмазанную глиной. Тело, куда ни глянь, облеплено большими тёмными листьями и тоже увито ядовито-зелёными побегами. Голова туго забинтована.

Он лежал как «куколка» в коконе в невысоком шалаше из веток папоротника. Сквозь листву пробивается рассеянный свет. Нос чуял запах дыма и ещё чего-то пряного, мускатного.

— Эй! — крикнул Иван и непроизвольно обрадовался тому, что слышит свой голос.

Он повторил крик.

Ветки над ним зашевелились, пропуская внутрь красное вечернее солнце.

Странно было ожидать что-либо хорошее, ведь последние две недели доказали, хорошее в жизни Ивана закончилось навсегда. И всё же то, что он увидел, было неожиданно. Даже больше чем увидеть самого Люцифера.

Над ним склонился не представитель потусторонних сил, и не дикий туземец. И даже не фрау Хильда. То было лицо мужчины — блестящее лысиной и обрамлённое густой чёрной бородой, совершенно высохшее и задубевшее на солнце — лицо профессора Секхара Чакрабати.

— Очень хорошо, — произнёс профессор и приставил к губам Ивана глиняную плошку с тёплым отваром.

Иван жадно приложился к краю и стал пить. Варево оказалось невероятно горьким и острым, но странно — его всё равно хотелось пить.

— А ну-ка, — сказал Чакрабати, отставляя опустевший сосуд.

Пальцами он проделал какие-то манипуляции над Ивановыми бровями и снял с них две огромные накачанные кровью пиявки.

— Очень хорошо, — со знанием дела повторил профессор и бросил пиявок в плошку.

— Голова не болит?

— Нет, — произнёс Иван, констатировав к своему удивлению, что мыслит ясно, и нет ни малейшего намёка на стресс, паническую атаку или что-либо подобное.

— Где я? — спросил он и невесело отметил, что снова произносит вопрос, ставший в последнее время для него главным вопросом.

— Скоро стемнеет, — произнёс Чакрабати. — Надо поспать. Всё утром.

С этими словами старик положил на нос Ивана несколько цветков розово-лилейного цвета.

Мысли Ивана закружились в безумном хороводе. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Лицо профессора стало расплываться. Борода отделилась от подбородка. Пара пристально смотрящих глаз начала множиться, и вскоре лицо старика растворилось, остались одни лишь глаза. Умные, добрые. Другими они, наверное, и не могли быть.

Проснулся Иван, когда восход только обозначил себя, окрасив небо серым. Шалаша над головой уже не было. Рядом стояли две глиняные плошки, в которых тлели какие-то корешки. Стойкий едва видимый дымок пах мандариновым запахом детства.

На теле уже не было лопухов, зато места, на которых они были, розовели свежезажившими шрамами, часть из которых выглядела ужасно. Чёрные впадины рваной кожи в основном на бёдрах и ляжках бугрились засохшим мясом. Было видно, что уцелевшие края ран стянули и скрепили между собой тонкими деревянными палочками — иголками какого-то растения. Раны зудели, некоторые ныли, но в целом боль была терпима.

На ступнях уже не было глиняной колодки, но щиколотка правой ноги выглядела как синевато-белёсый рыбий пузырь. Иван попытался пошевелить ступнёй. Удалось только пальцами. И на том спасибо.

— Доброе утро, — услышал он голос Чакрабати.

Захотелось выплеснуть на старика все накопившиеся вопросы. Эмоции переполняли слабое Иваново тело. Но вместо этого он только и спросил: