Смуглый мальчишка взглянул на деньги, потом снова на своего друга:
– А тебе точно нужно ехать? Может, останешься? Ты теперь герой, Эни.
Скайуокер проглотил комок в горле: как бы не заплакать. Он посмотрел на маму, все еще стоявшую на крыльце, потом на Квай-Гона и покачал головой:
– Не могу.
– Ладно, – кивнул Китстер.
– Ладно, – эхом повторил Энакин.
– Спасибо тебе за все, Эни, – поблагодарил его приятель, принимая кредиты. В его глазах стояли слезы. – Ты мой лучший друг.
Энакин закусил губу:
– Я не забуду.
Он порывисто обнял Китстера, побежал к рыцарю, но снова оглянулся на маму и замешкался. Его раздирали противоречивые чувства. В этот момент его и без того шаткая решимость улетучилась, и он бросился обратно к родному крыльцу. Когда мальчик подбежал к маме, он уже рыдал в голос.
– Мам, я не могу! – повторял он, вцепившись в нее. – Просто не могу!
Он дрожал и захлебывался от рыданий. Шми обняла сына, успокаивая, позволяя выплакаться, но потом мягко отстранила его. Женщина опустилась рядом с ним на колени, ее усталое лицо было серьезным.
– Помнишь, Эни, как ты карабкался на гребень дюны, чтобы отогнать бант? Ты боялся, что их пристрелят. Тебе ведь было только пять. Ты снова и снова падал, выбивался из сил. Тебе казалось, что ты не сможешь, что это слишком трудно…
Энакин кивнул. Его лицо было мокрым от слез.
Шми заглянула ему в глаза:
– Иногда кажется, что ни за что не справишься, но потом просто делаешь, и все. Я знаю, какой ты у меня сильный, Эни. Ты сможешь.
Мальчик постарался унять слезы. Мама ошибалась, никакой он не сильный. Но если она решила, что он должен ехать, он отбросит сомнения и поедет, как бы тяжело ему ни было.
– Мы еще увидимся? – спросил он сдавленно. Это был самый сильный его страх.
– А что говорит тебе сердце? – тихо спросила Шми.
Энакин с сомнением покачал головой:
– Я не знаю. Да, наверное.
Мама кивнула:
– Значит, мы обязательно увидимся.
Мальчик глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он перестал плакать и теперь вытирал щеки.
– Я стану джедаем, – проговорил он тихо. – И тогда я вернусь и освобожу тебя, мам. Даю слово.
– Сынок, не важно, где ты окажешься, моя любовь всегда будет с тобой. – Шми наклонилась к нему и поцеловала. – А теперь будь смелым и смотри только вперед.
– Я люблю тебя, мам, – сказал Энакин.
Мама обняла его напоследок, развернула и легонько подтолкнула вперед.
– Не оглядывайся, – прошептала она.
И он зашагал прочь, собрав в кулак всю свою решимость. Мальчик смотрел не на Квай-Гона, а куда-то вдаль, в точку на горизонте. Он прошел мимо джедая и направился вперед, отчаянно борясь со слезами, которые готовы были вот-вот нахлынуть на глаза. Мама и родной дом остались в прошлом.