Ущелье Печального дракона (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот и приплюснутое темя каменной бабы, чуть приподнятое над подоконником. На полу, слегка припудренном пылью, брошенная ученическая тетрадка. Опираясь рукой на парту, учитель поднял ее и раскрыл. Прыгающие во все стороны буквы буднично извещали: «Работа над ошибками ученика 6-го класса В. Бондаренко». («Мда, Виктор Бондаренко, — вздохнул историк, — не скоро, видно, перестанут склонять тебя на педсоветах»).

Кирилл Геннадиевич машинально развернул страницу и не без удивления прочел: «ВИЖУ: Сошлась рать с ратью. Столкнулись конные и пешие. СЛЫШУ: Лязг мечей, гик всадников, крики раненых под копытами. Тучи стрел свет застилают, о камни бьют — только искры светляками разлетаются. Жуткий свист сковал все живое. ЗНАЮ: Дрогнули раскосоглазые, попятились к реке. Здесь их и настигли россы. Смяли, опрокинули, воду с кровью смешали.»

«Нет, Виктор Бондаренко, ты неисправим, — подумалось старому историку. — Работа по русскому, а ты все норовишь другую дугу согнуть. И текст весьма странный. Откуда такой?» — все больше недоумевая и разволновываясь, он дочитал до конца: «ПОМНЮ: Князя Буса с сынами и соподвижниками повесили за ребра у городских ворот — чтоб другим супротив господ выступать неповадно было.»

«Неужто тот самый Бус, про которого в „Слове о полку Игореве“ говорится?» — вздрогнул учитель. Он глянул в окно — ушедшее солнце полыхнуло в высоких перистых облаках отсверком далекого пожара. Над подоконником чуть горбилась яйцеобразная макушка каменной бабы. Дикая фантастически-неправдоподобная догадка метнулась где-то в самых отдаленных уголках обостренного сознания. Чтобы враз покончить со вздорными мыслями, историк решительно положил ладонь на иссеченную временем голову истукана. Привычная шершавость камня — тяжелая и неживая. Глаза-самоцветы, невидимые с тыльной стороны, — наощупь гладкие и тепловатые.

Учитель недоверчиво оглядел слегка дрожащие пальцы и в полной растерянности, волочащей походкой пошел прочь из класса, бормоча под нос отрывочные фразы. Встревоженное эхо с отдышкой запричитало вслед за шаркающими шагами: «Ах-ты, боже мой! Да как же это так? Что же теперь делать?»…

Отыскать шестиклассника Бондаренко сразу не удалось. Дома сказали: вернулся чернее тучи, ужинать не стал, наспех соорудил двухэтажный бутерброд, взял удочки и отправился до утра в какую-то сидку.

Вытоптанная босыми ребячьими ногами тропинка, повихляв в камышах, вывела к заводи, где у старого шалаша догорал небольшой костерчик. Витька Бондаренко, нахохлившись, как птица на ветру, сидел на суковатой коряге и сосредоточенно смотрел на гаснущие угольки.

— Ты что, Виктор? — окликнул его учитель, радуясь, что мальчик нашелся.

Тот не ответил, засопел и съежился, словно пытаясь спрятаться в широкой — видать, отцовской — телогрейке.

— Послушай, — как можно одобрительней продолжал Кирилл Геннадиевич, подсаживаясь на корягу, — стоит ли тебе тут ночевать одному?

— А чего она?! — шмыгнул паренек носом.

— Кто она? — с деланным безразличием поинтересовался учитель, хотя наперед предвидел ответ.

— Баба ваша — кто ж еще, — жалобно проговорил мальчик.

— Баба? Откуда ты взял, что баба?

— Кто ж еще? Такого дыму поднапустила. И пожар запалила. И стрелы на меня наслала. И страстей всяких понарассказывала.

— Понарассказывала? Рот что ли раскрывала?

— Скажете тоже — рот, — чувствуя подвох, обиженно скривился Витька. — Как же она, каменная, рот могла раскрывать?

— А как же она в таком случае могла что-либо рассказать? И на каком языке? По-русски?

— Она так рассказала, будто я все сам увидел: и всадников, и стрелы, что прямо в меня летели. Но только не убивали, а отскакивали. И искры сыпались. И раненые под копытами кричали. Страшно. Я сам закричал и убежал.

— В окно?

— Не-е, черным ходом да через забор… Закопать бы его, чучело каменное, обратно в карьере, Кир Генадич. Или в реке утопить.

— Ты ведь серьезный человек, Виктор, — обнял паренька за плечи историк. — Посуди сам: утопим мы бабу — и что дальше? Нет, разобраться сначала надо. Я вот, к примеру, рядом с ней тоже стоял, а ничего странного со мной не случилось. Почему?

— Значит, вру я по-вашему! — Витька Бондаренко вскочил, как ужаленный.

— Да не дергайся ты, — ухватил его за рукав учитель. — Задача такая, понимаешь. Тайна. Почему тебе, ребенку, каменная баба наговорила всякой всячины, а мне, старику, нет? И с чего это она вдруг заговорила? Она ведь, поди, такое порассказать может! Такое порассказать — ни в какой книге не прочтешь… Вить, нам бы сходить туда еще разок — хоть на минутку. Прямо сейчас. Ты не бойся, я рядом буду.

— Я и не боюсь, — посерьезнел Витька. — Пойдемте коли нужно. И за руку меня не надо держать…

Тусклый фонарь у школьных ворот едва освещал двор, крыльцо и само двухэтажное здание. Каменное изваяние издали напоминало бревно, прислоненное к подоконнику. Даже вблизи едва различались грубые черты лица, вырубленные неведомым мастером. Левой рукой Кирилл Геннадиевич крепко прижал к себе мальчика, а правой — легонько провел по выпуклым яшмовым глазам и плоскому каменному носу.

— Видишь что-нибудь? — спросил он шепотом. — Слышишь?

— He-а… А вы?

— Тоже ничего. Давай теперь со стороны класса попробуем.

Историк отпер школу и, не теряя времени на поиски выключателя, повел мальчика на ощупь. В Витькином классе, точно слабо просвеченные простыни, таинственно проступали оконные проемы. Учитель и мальчик выглянули в окно над головой каменной бабы и затаились. Над уснувшим селом стояла безмятежная тишина.