Завершившие войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мимо проехали запряженные быком сани, груженные мешками. Телегой управляла крошечная старуха, закутанная в огромный тулуп. Они, не сговариваясь, замолчали и проводили ее глазами.

— Ну, это очень ценно, наверное, — пожал плечами Антонов, когда телега въехала во двор. — Но стоит ли нам тратить целого комиссара армии, чтобы вбросить врагу ложные сведения? Лучше продолжай по поставкам работать, больше толку. Понесло ж тебя в эти духовные опыты… Самое время, ядрена копоть. Ну то есть хорошо, конечно, что ты нас не выдашь, если ОГП попадешься. Но тут так быстро все теперь меняться будет… Ты, часом, нарочно сдаваться не надумала?

— Да лучше смерть, чем живьем… к этим! Не понимаю, чего хлысты хотят от меня. Пыталась вызнать, думала, уж после радения-то прямо скажут наконец. Но нет, обычная сектантская трескотня: ты-де сама поймешь, придет, мол, твое время, скоро уже все будет явлено. Ничего определенного. Ну, почти ничего.

— Ну ты хоть не наводи тень на плетень! Сказали-то чего, по существу?

Саша вздохнула. Поддела обломок наста сапогом, подкинула.

— Я должна каким-то образом получить там власть… среди наших врагов, понимаешь? И не делай такое лицо, Саня. Да, я тоже переспросила несколько раз. И вот когда я ее получу, власть эту, тогда хлысты сами меня разыщут.

— И прикажут тебе, чего делать дальше?

— Нет. Говорят, тогда уже я прикажу им, что делать дальше.

Они немного помолчали. Саша достала последнюю “Тройку” из пачки, сжала гильзу распухшими губами, щелкнула бензиновой зажигалкой. Выдохнула облако пара пополам с дымом.

— Бред какой-то, — пробурчал наконец Антонов. — Ну кто тебе, красному комиссару, отдаст там хоть какую-то власть? Разве что по старой дружбе расстреляют без мучений… Да и то я б особо не рассчитывал. А с хлыстами вечно так! У них знаешь сколько всего припрятано? И ладно бы только золото по кубышкам. Есть и счета в разных банках, и свои люди повсюду. Помогали нам, конечно, но даже и не вполсилы. И слова в простоте не скажут! Никогда толком не понять, чего им надобно. Зря ты в это ввязалась, комиссар.

— Ну, я им вроде ничем не обязана… клятв они не требовали никаких. А тебя-то что гнетет, Саня? Хмурый ты какой-то.

Вопрос мог показаться неуместным — много что могло тревожить командира повстанческой армии, на которую идут эшелоны, груженные бронетехникой. Но Саша своего главкома хорошо изучила и знала, что добрая драка должна его только радовать.

— Да тут дрянь такую пишут о нас… сама посмотри, — Антонов достал из-за пазухи мятый газетный лист. — Там и про тебя тож…

— Из-за того-то ты в печали! Ну и когда правительство хорошо отзывалось о революционерах?

— Да если бы правительство… — Антонов скривил рот. — Эсеры, ядрена копоть, максималисты, чтоб им пусто было. Не те, которые в Директории штаны просиживают, а самое что ни на есть революционное подполье. Не знаю, правда, много ли они там наборолись, подпольщики хреновы. Зато газету издают, чтоб на нас помои лить. Да сама глянь, что я тебе буду заливать.

Саша неохотно сняла рукавицы — пальцы сразу кольнуло холодом — и взяла в руки рыхлую желтоватую бумагу. Газета называлась “Знамя борьбы”. “В борьбе обретешь ты право свое”, — гласил лозунг под названием. Передовица — памфлет о мерзостях Нового порядка. Саша пробежала текст глазами. Стиль напыщенный: “Преступления вопиют к небу… кровь наших братьев взывает к отмщению”. По существу — ничего такого, чего они тут уже не знали.

— Переверни, — ухмыльнулся Антонов.

Статья на обороте называлась “Узурпаторы революции”. “Некто Александр Антонов, уголовный преступник, неуч и пьяница… предал идеалы партии социалистов-революционеров… спелся с большевиками, которые в свое время не оправдали доверия народных масс и под лозунгом борьбы против угнетения сами сделались угнетателями… обреченное восстание под невнятными лозунгами… сожительствует с красоткой-комиссаром, бывшей любовницей министра ОГП”. Фу, еще и сплетни!

— Добро пожаловать в революцию, — хмыкнула красотка-комиссар, запахивая пуховой платок и сплевывая в очередной раз кровь. — Едва начинаешь что-то для нее делать, тут же находится тот, для кого ты становишься ее предателем. Кто меня порывался расстрелять в первую встречу именем не чего-то там, а революции? Обидно было, между прочим. У них партийная платформа какая, у этих максималистов?

Держа газету двумя пальцами, Саша вернула ее Антонову.

— Да черт их разберет. К индивидуальному террору призывают. Бомбисты, понимаешь. Народовольцы, мать их в барабан…

— Прошлый век, ей-богу, они б еще…

— Тихо!

Саша затаила дыхание и различила далекий гул… сверху? Антонов быстро окинул взглядом площадь, схватил Сашу за плечо и потянул за собой к церкви. Железная дверь на замке, но под массивным козырьком входного портала вполне можно было укрыться.

Они вжались в холодное железо дверных створок. Следы в снегу выдавали их с головой. Там, где они только что стояли, чернела оброненная Сашей рукавица. Гул стремительно нарастал.

— Нас будут бомбить? — спросила Саша отчего-то шепотом, хотя из-за шума двигателя сама себя едва слышала.

— Это вряд ли. Чего им тут бомбить, коровники? Нас тут всего рота да твой конвой, и все по домам, кроме караульных, — Антонов осторожно выглянул из укрытия. — Разведчик это, причем один, похоже. У него ну самое большее пара легких бомб и пулемет. Да не трясись ты, не видят они нас. А коли б и увидали, что с того? Мужик да баба, эка невидаль. Не признают нас с такой высоты, даже ежели выйдем и головы задерем кверху.

— Но почему разведка — здесь?

— Да, странно… Ихним досюда дней пять пути, не меньше — это ежели еще не знать про наши подарочки. Зачем разведку так далеко засылать? Нас завтра здесь так и так не будет. Схронов наших им с воздуха ни в жисть не увидеть… Эх, жаль, пулемета нет, сбили б эроплан и вызнали у пилота, что он тут забыл!

— Может, мы не знаем чего? Вдруг тут где-то отряд диверсионный их шарится, а это для него разведка?