Завершившие войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Беги вниз, в подвал. Тут сейчас начнется...

Сбилась, затруднившись описать это словами. Но парень оказался не робкого десятка:

— Ты ж не идешь. А я чего, хуже тебя? Будет что командиру передать – тогда пойду. А покамест останусь при тебе.

Аглая верно поняла, что артиллеристам белых надо изменить установки прицела по результатам пристрелки. Она не учла только, что еще им требуется пересчитать эти результаты на другой калибр. Новый вой был другим тоном, а затем впереди, в полусотне сажен, взметнулся огромный веер черной земли с маленькой огненной сердцевиной. Неописуемо громкий лопающийся звук разом заложил уши ватой, заменив всё тоненьким звоном на одной ноте. Повсюду вылетели оконные стекла, кроме тех домов, где опытные люди приклеили полосы бумаги и марли на жеваный хлеб – там они повисли осколками. Здание мельницы дрогнуло, выдохнув кирпичную пыль.

Аглая сжалась под слуховым оконцем, крепко прижимая к груди бинокль. Удары пошли один за другим. Сорокадвухлинейные и шестидюймовые частили вперемешку. Шрам на животе заныл, к горлу подкатила тошнота, руки мелко задрожали. В какой-то момент она со стыдом поняла, что все еще вжимается в стену, хотя уже минуту нет разрывов. Высунулась в окно, прижала к глазам бинокль и закричала, едва слыша сама себя:

— Ориентир четыре, правее ноль-пятнадцать, дальше двести шагов, три роты пехоты противника в боевых порядках!

И повернувшись к посыльному, зло добавила:

— Ну, чего сидишь! Бегом к командиру!

Убедившись, что посыльный задачу уяснил, Аглая вернулась к наблюдению. Командир белого батальона развернул цепи на фронте сажен в двести, с густыми поддержками, построив свои силы почти что в два эшелона, и наступал вдоль дороги между селом и станцией. До врага с ее места было версты две. Аглая в восьмикратный бинокль еще успела удивиться их необычному облику. На бойцах были серо-голубые шинели цвета «блё-оризон» и овальные каски. «Союзники» щедро делились излишками закончившейся мировой войны, в то время как запасы рухнувшей империи подошли к концу. Видимо, шить солдатскую форму по русскому образцу у Нового порядка сил не было.

На чердак пришел Белоусов, устроился рядом у слухового оконца, поднял свой бинокль. Сюда со второго этажа вела простая лестница из двух жердей с поперечинами. Однорукому Князеву по такой подняться – целая история.

— Осторожно, мы против солнца, — напомнила Аглая об опасности выдать себя бликом на линзах.

Белоусов, кивнув, отпрянул вглубь помещения и сказал, глядя в бинокль:

— Ума не приложу, что им там наплели? Будто нас тут всех убило и можно просто прийти в село? «Артиллерия сокрушает, пехота занимает»? Очень легкомысленно идут.

— Нам как вообще, сильно досталось?

— С полсотни орудий било, дивизионный артполк и не меньше четырех батарей тяжелых. Но коротко, расчет на шок. В селе, по-моему, целого строения не осталось, а по станции, смотрите-ка, ни одного снаряда не попало. – Белоусов перехватил взгляд Аглаи на свой испачканный кровью рукав шинели и пояснил: — На первом этаже трехдюймовый в подоконник угодил, все посыльные переранены. Слава Богу, без убитых обошлось.

— Я и не заметила. А Князев?

— Поехал туда, — начштаба указал глазами в сторону наступающих.

Над передним краем обороняющихся взлетела зеленая звездочка на дымном хвосте. Повстанцы разом открыли беглый огонь из винтовок и пулеметов. Наступающие цепи замедлились, остановились, кое-где попятились, где-то залегли. Буквально через минуту избиения поредевшие передние ряды белых побежали назад. Поддержки развернулись в цепи, попытались прикрыть огнем отступающих. Десяток пулеметов красных перенес огонь на них, и винтовочная трескотня разом умолкла.

От переднего края обороны с единым криком тысячи с лишним глоток поднялась контратака. Князев не собирался так просто отпускать потрепанного противника. Легкораненых добивали штыками, бегущим стреляли в спины. Те, кто имел шанс спастись, его лишались. Уцелевшие заражались паникой, солдаты освобождались от воли командиров, и те теряли управление своими подразделениями. В поле взметнулся десяток черных разрывов – неподвижным заградительным огнем белые прикрывали отход своей пехоты. Сквозь звуки боя прорезался медный голос горна – пора возвращаться.

— Этот тур – всё! – заявил Белоусов, пряча бинокль в футляр. — Поедемте и мы за Князевым.

Насчет ни одного целого строения — это начальник штаба преувеличил. Да, везде повылетали стекла, где-то крыши торчали в небо развороченными стропилами, горело сено во дворах, но разрушенный полностью дом попался только один – двухэтажный магазин на главной улице. Деревянное на кирпичном цоколе здание обратилось в кучу хлама, оставшийся стоять угол жался вокруг печной трубы. По дороге к передовой позиции Аглая поинтересовалась:

— Почему Князев не перейдет в наступление? В Шереметьевке белых от силы полк. Если сейчас навалимся на них всеми силами – выбьем и займем.

— Ну, во-первых, такой удар лишит смысла ваш рейд, — рассудительно ответил Белоусов. — Ведь они сожмутся в глубину, а не растянутся. Там, куда вы собираетесь бить, будет как раз их передний край и ближний тыл. Ну и во-вторых, что важнее – хорошая пехота, вынужденная действовать против сильной артиллерии, быстро портится. Десять верст по чистому полю под огнем… да, этот полк мы собьем, но и сами будем больше ни к чему не пригодны. Задача, наоборот, вытянуть как можно больше их пехоты на себя, заставить штурмовать нас, захватить их за пояс, на штык и гранату. Навязать им размен одного за одного, простоять до темноты, закапываясь в землю.

— То есть нам надо как можно скорее использовать боевой дух наших солдат, пока он не сошел на нет, и нанести потери противнику за счет своих потерь. Цинично, – зло усмехнулась Аглая.

— Оставьте идеализм в делах военных Саше Гинзбург, – сухо ответил Белоусов.

Аглая быстро глянула на него. Да, Саша хоть и провела на фронте год, но по сути осталась глубоко штатским человеком, и ее причитания о недопустимости того и сего изрядно всех утомляли. Хотя в итоге она делала все, что требовалось, но сколько же рефлексировала впустую… Мужу, наверно, доводилось терпеть это чаще, чем друзьям.

— Если дать людям недельку пособирать вести из дома, они решат, что умирать, даже и за правое дело, им теперь вовсе не с руки, и пойдут своей головой выкупать родных, — продолжил рассуждать Белоусов. — А еще через месяцок многих своих бывших подчиненных мы увидели бы в охранных отрядах. Что делать, жить-то как-то надо. Если бы у Князева было другое решение на пользу революции, он бы его применил. Но пока люди идут в бой, считая, что сильнее их никого нет, пока они верят, что победят, это надо успевать использовать. Даже если мы, командиры, знаем, что разгромить противника на этом поле боя мы не сможем.

Белоусов подал Аглае руку, помогая перебраться через рухнувший на улицу забор. Аглая была гораздо более ловкой, чем он, но обижать его не стала и руку приняла.

— То есть, получается, мы им врем?

— Аглая Павловна, вы же из семьи потомственных военных. Вы превосходно знаете разницу между стратегией и тактикой. Победить должно общее дело — революция, в нашем случае — а не конкретно мы.