Берцы сорок третьего размера не вмещались на узкой кромке моста. Это он проверял уже в третий раз. Вздохнув, Алекс глянул вниз, где ноги тонули в густом предрассветном тумане.
Сейчас нельзя. Надо подождать. … А может назад? … Если в третий раз не выйдет, значит не судьба… А что тогда судьба?
И он снова увидел судьбу — в тумане полыхнули глаза. Не глаза — глазищи. Мстительные, ненавидящие, злые. Жившие лишь в его воспалённом мозгу.
Но теперь он их не боялся. Потому что знал — сегодня получится. Сегодня будет легко.
Унылый рассвет последней апрельской субботы. Холод чугунной ограды за спиной. Шестая бессонная ночь принесла неслыханное блаженство. И понимание правоты. Он сам, и этот мост, и ледяная вода под ним, всё было исполнено правотой.
Воспалённые щёки лизнул ветерок. Серое марево тронулось, порвалось, рассыпалось, и сквозь ожившие клочья проступали гранитные набережные, спящие черепашки-машины, сумрачная невская гладь с белёсыми корабликами-льдинками. И небо. Не голубое и не серое, а с грязными лентами облаков. Самое то. Лучше и не придумать.
Он безучастно оглядел ускользающий мир. Втянул побольше сырого воздуха. Раскинул руки, проводив взглядом размытый клочок исчезающего тумана.
И обмер. …
Глюк? Или не глюк?
— Ты кто?
В метре от него судорожно дёрнулась сизая тень, пристукнув пяткой, и едва не скользнула вниз. Если бы не локти, которыми она обхватила перекладину ограды за спиной, то обязательно бы слетела.
Надрывно взвизгнул срывающийся девичий голосок.
— Только подойди! А ну пошёл отсюда. Спасатель хренов. Только сдвинься, и я полечу.
— Тихо. Тихо. Тихо, — прошептал он то ли ей, то ли себе.
Очертив безумным взглядом разделявший их бетонный выступ, она сообразила, что придвинуться к ней ему не суметь. Он стоял поодаль, на таком же бетонном козырьке.
Её белое, как у призрака, лицо, исказилось перечной гримасой. Острый истеричный выкрик разорвал тишину.
— Так ты тоже?!! … Ха! … Так не бывает. Или я уже на том свете? — тонкий перекошенный рот затрясся беззвучным судорожным смехом.
Над крышами резалась жёлто-голубая полоса. За спинами раздался шум автомобиля. Притормозил, даже остановился. Затем взревел и скрылся за грязным горбом моста.
А он так и стоял с повёрнутой головой. Откуда она взялась? Ведь правда — так не бывает.
Восковой бледности мордашка с черными кругами у глаз. Синяя курточка, свитерок, драные джинсы. Острые плечики дрожали. Нервный смешок или беззвучный плач. Скорее и то и другое. По вороту куртки елозили кисточки черных волос.
— Ты зачем здесь? — прервал он недолгую паузу. — Сегодня тут занято. Приходи завтра.
— Да пошёл ты на ***! — и слово эхом запрыгало под притихшим мостом.
— Парень бросил? — Тишина. Рык машины за спиной. — Угадал? Точно угадал?
— Ещё слово, и я полечу, — отчеканил холодный, нарочито низкий голос.
— А что? Давай вместе. На раз-два. В компании умирать веселей.
— Козел! Я всю жизнь провела в компании таких уродов как ты. Хоть уйти я имею право одна. Прыгай!
— Я джентльмен. Уступаю даме.
— Ну ты и тварь. Откуда ты взялся на мою голову? Прыгай, если мужик.
— Ну, допустим, прыгну. А дальше что будет?
— Не твоё дело.