На панели были ручки «Высота» и «Поворот», но они ничего не вносили в беспорядочное движение. Мэт увидел еще один тумблер, над которым было написано какое-то сложное слово. Мэт не рискнул тронуть его. Может опустить немного нос машины? Нажать рычаг 1-2.
Он так и сделал. Кар медленно двинулся вперед, сначала медленно, затем быстрее. Он сильнее потянул рычаг. Кар рванулся и Плато вдруг встало перед ним вертикальной стеной. Но он не разбился, он успел вывернуть машину, направил ее снова вверх... а потом снова взялся за тот же рычаг.
Теперь он сделал это осторожно. Кар полетел вперед, слегка опустив нос.
К счастью, он летел прямо на Альфа Плато. Иначе бы ему пришлось разворачиваться, а он не умел этого.
Он летел очень быстро. Под ним разворачивались картины, каких он никогда в жизни не видел. Поля и фруктовые леса плыли назад. Впереди уже виднелось Альфа Плато. Гряда утесов с протекающей у ее подножия рекой острыми зубцами врезалась в небо. И гряда, и река кончались на краю Плато и река обрушивалась в пропасть грандиозным водопадом. Шум водопада доходил до ушей Мэта даже через пластиковый колпак машины.
Вскоре он должен перелететь над грядой и повернуться к больнице.
Мэт не знал, как она выглядит, но был уверен, что узнает громадные цилиндры космического корабля. В небе показались кары, но они летели в далеке и не беспокоили его. Он еще не решил, насколько близко он подлетит к больнице, прежде, чем приземлится. Ведь даже первым поселенцам не разрешено было приближаться к ней. Во всяком случае он должен сесть, пока его не опознали. Впрочем, вряд ли опознают, ведь кары были только у поселенцев и каждый, кто увидит летящий кар, подумал бы, что это поселенец, а не колонист.
Это была ошибка, вполне естественная. Мэт так и не понял, где он совершил ошибку. Он летел вполне нормально, и если бы ему сказали, что ребенок из поселенцев летел бы лучше, Мэт оскорбился бы.
Но ни один ребенок не поднялся бы в воздух, не включив гироскоп.
Как обычно, но гораздо позже чем обычно, Иезусу Пьетро подали завтрак в постель. Как обычно рядом сидел майор Янсен и пил кофе. Он был готов выполнить любое поручение или ответить на все вопросы.
— Как с пленниками?
— Все в виварии. Все, кроме троих. Места не хватило.
— Банк органов заполняется?
— Да, сэр.
Иезус Пьетро проглотил ломтик грейпфрута.
— Будем надеяться, что они не знают ничего важного. А как насчет случайных гостей?
— Мы отделили их от тех, что имели в руках микрофоны и освободили. Хорошо, что мы успели до шести часов. Ровно в шесть все микрофоны испарились.
— Испарились? Черт побери! И ничего не осталось?
— Доктор Гослин взял пробы воздуха. Может, он обнаружит в нем что-нибудь?
— Это неважно. Но работа прекрасная, если вспомнить их жалкие возможности,— сказал Иезус Пьетро.
После пяти минут чавканья и хлюпанья он коротко спросил:
— А что насчет Келлера?
— Кого, сэр?
— Того, кому удалось скрыться.
После трех телефонных звонков Янсен смог доложить:
— Никаких сообщений. Домой он не пытался пойти, никаких контактов с родственниками и знакомыми не имел. Никто из полицейских его не видел.
Снова тишина, пока Иезус Пьетро, отдуваясь, пил кофе. Затем:
— Проследи, чтобы пленников приводили в мой кабинет по одному. Я хочу знать, не видел ли кто-нибудь приземление рамробота.
— У одной из девушек нашли фотографии, сэр. Они вроде бы сделаны телеобъективом.
— О! — На мгновение у Иезуса Пьетро перехватило дыхание. Миллард Парлет! Если бы он знал это...