— О, — я вздрогнула при их упоминании. — Как?
— Скажем так: они получили по заслугам.
Прежде чем он успел завести машину, я перелезла через консоль и уселась к нему на колени. Погрузив пальцы в волосы на затылке Уинстона, я прижалась к его губам. Мы стали целоваться с такой настойчивостью, какой прежде не наблюдалось в наших странных отношениях. Я вкладывала в этот поцелуй всю свою благодарность, а Уинстон будто клялся защищать меня, несмотря ни на что. Мы оба не произнесли ни слова, но в этом и не было необходимости.
«Уинстон обо мне позаботится».
Я больше, чем его служащая и игрушка.
Я принадлежала ему.
— Уин, — прошептала я ему в губы, — я люб…
— Нет, — он прикусил мою нижнюю губу, заставив меня замолчать. — Это не так.
— Так.
— Нет, Золушка, ты ошибаешься. Это лишь влечение. Благодарность. Не более.
— Я не ребенок, — я посмотрела на него гневным взглядом.
— Твои водительские права говорят об обратном.
— Мне уже восемнадцать, придурок.
— Вот именно, восемнадцать. Ты еще подросток.
— Подросток, которому твоя старая задница платит за трах!
— Да, все верно, — он схватил меня за бедра и почти швырнул обратно на мое сиденье. — У нас договор. Ты приносишь мне удовольствие, а я тебе плачу.
— А может мне разонравился наш договор.
— Ты не сможешь заключить более выгодную сделку, — гневно огрызнулся Уинстон. — Я оплатил тебе колледж. Купил машину. Скоро и чертову яхту приобрету. Плачу за квартиру шлюхи. Твой банковский счет переполнен. Я нянчусь с твоей дурацкой птицей, а ты теперь работаешь в моей компании. Чего еще ты от меня хочешь?
Я сглотнула комок эмоций, сдавивший горло.
— Всего.
— Чертова жадная девчонка.
Он завел двигатель, и тот взревел так громко, что разговор, по-видимому, можно было считать оконченным. Я пристегнулась и скрестила руки на груди, изо всех сил сдерживая слезы. Это не простое увлечение, а нечто куда более серьезное. И он это знал. Мало того, я была уверена, что мои чувства не безответны.
Просто Уинстон Константин предпочел все отрицать.
Однако в один прекрасный день ему придется взглянуть фактам в лицо.
Уинстон влюблялся в меня и ничего не мог с этим поделать.
Глава 23
Уинстон
Эш безумна.
Ни за что на свете она не могла меня полюбить. Не могла. Это же наша игра. Гребаное развлечение. Не любовь. Ее вообще не существовало в реальном мире. Доказательства этому я получил на похоронах отца. Единственная реальная любовь — скорее семейные узы, верность крови.
Эш забывала, что не была настоящей Золушкой, да и меня нельзя было назвать прекрасным принцем.
Она ведь чертова горничная.