Очерки советской экономической политики в 1965–1989 годах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из свидетельства Байбакова становится ясно, почему именно этот профессиональный нефтяник и крупный организатор нефтяной промышленности был назначен главой основного планирующего ведомства СССР и почему первые лица страны — Брежнев и Косыгин столько внимания уделяют вопросам добычи и транспортировки нефти и газа[78]. Байбаков проработал в Госплане 20 лет, но всегда оставался лоббистом нефтяной отрасли[79]. Его младший коллега в этом ведомстве обращает внимание на эпизод, характеризующий предпочтения шефа:

Перипетии в газовой отрасли, оказавшейся также в сфере внимания новых советских руководителей, хорошо иллюстрирует примечательный эпизод биографии первого газового министра СССР Алексея Кортунова (1965–1972):

Записные книжки Брежнева за 1965–1972 годы полны записями о планируемых и реализуемых проектах в сфере добычи и транспортировки нефти и газа и об использовании этих ресурсов для покупки западного оборудования и других товаров[82]. Так, например, в сентябре 1967 года появилась запись: «По Италии 1. Решить вопрос по газу. 2. Новикову съездить в Италию по заводу», — что означало процесс подготовки договора обмена поставок газа на поставку труб и промышленного оборудования и переговоры заместителя председателя Совмина СССР по строительству завода ВАЗ. Тут же намечено награждение геологов за открытие газовых месторождений в Тюмени[83]. Через год, в сентябре 1968 года, на фоне последствий вторжения в Чехословакию, Брежнев намечал расширение инвестиций в «сырьевую базу для тяжелой промышленности. Нефть-газ — задача — привести эти продукты в европейскую часть»[84].

Косыгин в свою очередь в конце 1960-х годов определил курс на то, чтобы в рамках «социалистической интеграции СЭВ» привязать (в качестве первоочередной задачи) экономику соцстран к поставкам советской нефти и только потом решать макроэкономические (то есть валютные) вопросы и расширять реальное сотрудничество между предприятиями[85]. Более того, к 1975 году в СССР появились планы прокладки газопровода от основных месторождений Сибири в район Мурманска, чтобы начать транспортировать туда и сжижать газ, который предполагалось из этого незамерзающего порта на танкерах поставлять в США. Однако предварительные переговоры с американцами в итоге провалились. В США посчитали, что потепление в отношениях не гарантирует того, что поставки будут стабильными, особенно если ситуация обострится[86].

О значимости нефти и газа в экономической жизни страны свидетельствует и тот факт, что сначала Байбаков, а потом в свою очередь и Косыгин лично летали выбирать места для прокладки трубопровода из Тюмени и обсуждать все подробности организации жизни и быта нефтяного региона[87]. Всего за 1961–1967 годы там были найдены более 60 крупных месторождений. Главный поисковик региона, лично открывший наиболее крупные месторождения, главный геолог и заместитель начальника Тюменского территориального геологического управления (1958–1965 годы) Лев Ровнин сделал стремительную карьеру в Москве и в 1970 году на 17 лет стал министром геологии РСФСР. В России в 1970-е годы проводились 75 % объема геологических работ от общесоюзных. Средств на это не жалели. Если инфляция за этот период составляла примерно 50 %, то объем выделенных на геологические исследования средств за 17 лет вырос вчетверо[88].

Одновременно серьезные инвестиции были сделаны в нефтехимию и нефтепереработку. Одним из первых решений новой, постхрущевской власти было создание в 1964 году Государственного комитета нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности при Госплане СССР. Его руководителем стал Виктор Федоров, первый заместитель Байбакова в Госкомитете химической и нефтяной промышленности (и предположительно его давний протеже)[89]. В 1965 году этот комитет был преобразован в Министерство нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности СССР, и Федоров 20 лет (до 1985 года) был его руководителем.

Всего к концу 1980-х годов СССР по сравнению с 1970 годом добывал в 1,8 раза больше нефти (624 миллиона тонн, включая газовый конденсат) и в 4,2 раза больше газа (845 миллиардов кубометров), выйдя на первое место в мире по ежегодной добыче нефти и газа. Экспорт нефти и нефтепродуктов возрос за тот же период в два раза, а газа — почти в 30 раз[92]. На практике это означало строительство гигантской инфраструктуры как в районах добычи (в Сибири, Центральной Азии и на Крайнем Севере России), так и в районах переработки (прежде всего Среднем Поволжье и на Южном Урале), а также создание огромной сети трубопроводов, хранилищ и другой транспортной инфраструктуры[93]. Построенная для их обслуживания трубопроводная система за двадцать лет превратилась в отдельную отрасль экономики — трубопроводный транспорт[94]. В Башкирии, Татарии, Коми, Тюменской и Томской областях, Туркмении были построены десятки новых городов и рабочих поселков. Необходимость обеспечения этих регионов рабочей силой и ее возвращения в места постоянного проживания стала отдельной серьезной социальной и экономической проблемой.

Огромная отдача новых колоссальных месторождений заставляла забывать о традиционных критериях эффективности добычи и инвестиций. Зачастую техника на промыслах использовалась до первой серьезной поломки или просто бросалась в тайге, если были сложности с вывозом в новое место[95]. Гонясь за новыми скважинами, в старых оставляли огромные остатки ресурсов, для добычи которых надо было менять технологии. Попутный газ десятилетиями сжигался на нефтяных промыслах без всякой попытки его использования и без желания возиться с заказом и настройкой оборудования для его использования на месте или транспортировки[96]. Тысячи бочек с завезенным топливом после опорожнения просто разбрасывались по округе, как и горы другого мусора, включавшего в себя цветные металлы и опасные вещества, — без каких-либо попыток утилизации. Утечки добытой нефти из наскоро сделанных промысловых трубопроводов были повседневным явлением, как и пожары, которые порой приходилось тушить месяцами. В результате интенсивной разработки и наплевательского отношения к природе возник целый ряд серьезных экологических проблем.

Подводя итог этому разделу, мы можем констатировать, что еще на рубеже 1964–1965 годов финансовой базой для планируемого развития советской экономики назначалась (и стала) нефтегазовая отрасль и продажа производимого ею сырья на Запад. Именно на этом фундаменте были возможны реализация долгосрочных стратегий в оборонной и энергетической промышленности, гражданском машиностроении (например, строительство заводов ВАЗ и КамАЗ), развитие современных технологий, построение на современной основе таких важных отраслей, как нефтепереработка и нефтехимия[97]. За счет нефтяной и газовой отрасли можно было пускаться и в эксперименты в экономической сфере, в частности такие, как начавшаяся в 1965 году «хозяйственная (косыгинская) реформа».

Ликвидация совнархозов и восстановление «министерской» структуры управления экономикой

Другим важным административным мероприятием середины 1960-х годов стало восстановление полноценной системы экономических министерств, функции которых ранее были переданы совнархозам. Совнархозы, то есть органы управления экономикой на территориальном уровне, которые контролировали предприятия разных отраслей, действовавшие на их территории, получили неоднозначную оценку[98].

С одной стороны, они способствовали энергичному развитию местной экономики, транспортной, социальной и культурной инфраструктуры. Местные партийные и государственные чиновники были этим весьма довольны и с удовольствием вспоминали их работу годы спустя[99]. А вот их московские коллеги совнархозами были очевидно недовольны. Они видели в них отсутствие единой политики в рамках отраслей, бесконечные реорганизации, потерю контроля Москвы и «разбазаривание» средств[100].

Аргументы в пользу этого приводит единственный известный нам бывший советский министр, осудивший совнархозы (и бывший глава Отдела плановых и финансовых органов аппарата ЦК КПСС), — Борис Гостев. Его, коренного москвича, уволили с работы в ликвидированном министерстве и послали в Калинин, где в совнархозе была руководящая позиция начальника отдела. Но и там его через три года уволили в ходе реорганизации, и он снова искал работу в Москве[101].

Действительно, история создания в 1962 году Среднеазиатского совнархоза — единственного, который объединял несколько советских республик (Киргизскую, Таджикскую, Туркменскую и Узбекскую ССР), изложенная в опубликованных записках Никиты Хрущева в Президиум ЦК КПСС, показывает, какой хаос, вызванный сиюминутными впечатлениями и соображениями Первого секретаря, возникал при их создании. Совнархоз фактически был образован на месте четырех республиканских совнархозов в ходе длительной поездки Никиты Хрущева по региону. Уже в ходе поездки он не только разработал идею, но и получил предварительное согласие республиканских чиновников. Среди мер, предлагаемых Хрущевым, была передача всех отраслевых дел на территории региона в управления, находящиеся в городах разных республик, а также передача нефтедобычи и хлопководства на территории части Западного и Южного Казахстана в ведение того же совнархоза. Де-факто шла речь об усилении влияния Ташкента (и в меньшей степени туркменской нефтегазовой столицы — вновь построенного города Небит-Дага) на всю экономическую жизнь региона. В этих мерах, возможно, было рациональное зерно с экономической точки зрения (чтобы успешные нефтяники или строители ирригационных систем получили карт-бланш за пределами своей республики, а хлопок можно было возить на ближайший хлопкозавод по ту сторону межреспубликанской границы, а не на «свой», внутриреспубликанский, находящийся порой за сотни километров), однако по факту они требовали радикальной перестройки границ внутри региона, то есть отмены республиканской структуры управления[102].

Дополнительным аргументом против совнархозов стало создание в начале 1960-х годов Государственных комитетов при Госплане СССР, которые отчасти должны были заменить ликвидированные министерства. Противником совнархозов и сторонником жесткого министерского руководства был Косыгин, который даже во время правления Хрущева мог проинформировать о своей позиции региональных чиновников[103]. Формально совнархозы были осуждены в Отчетном докладе Брежнева на XXIII съезде КПСС в апреле 1966 года за раздробленность системы управления и за нарушения единства научно-технической политики[104].

Таким образом, восстанавливая министерства и усиливая Госплан СССР, Брежнев и Косыгин де-факто ликвидировали одно промежуточное звено в системе управления экономикой. Хрущеву оно казалось панацеей, а его преемникам — абсолютно лишним. Практики — чиновничество среднего уровня — были, по всей видимости, не согласны ни с тем, ни с другими. Их мнение зависело от того, оказались ли они в бенефициарах или в числе пострадавших от нововведения.

При этом Косыгин, как объясняет его бывший помощник Юрий Фирсов, не хотел, чтобы возвращение к министерской системе выглядело только как реставрация прошлого. Он считал, что в идеологию реформы надо заложить обязанности министерств по разработке стратегии деятельности в данной сфере, координацию научно-технической политики и установление «правил игры», то есть различных нормативов в данной сфере. А непосредственное выполнение планов должно было быть переложено в первую очередь на плечи «крупных хозрасчетных объединений», которые должны были получить больше самостоятельности[105].

«Харьковская группа» за спиной профессора Либермана

Для того чтобы решить накопившиеся экономические проблемы в долгосрочной перспективе, помимо уже начавшегося инвестирования в нефтегазовую сферу и обращения вспять части хрущевских начинаний, Политбюро был задуман ряд мер. Ключевым событием стала та часть мер по либерализации экономики, которые на Западе называли по имени их идеолога — «либермановскими реформами». Современникам в СССР они были первоначально известны под официальным названием «хозяйственная реформа», а примерно с 1970 года их название стало тесно увязываться с именем инициатора — председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина, и поныне они известны как «косыгинские реформы»[106]. Далее эти выражения будут использованы как равнозначные.

Сами по себе «косыгинские реформы» воспринимаются постфактум как период экономической либерализации. Однако для современников и инициаторов реформа в сфере экономического стимулирования была частью единого комплекса преобразований, связанного с восстановлением вертикального (министерского) принципа управления экономикой вместо «территориального» (совнархозов), а также новым целеполаганием в экономической политике.

Как хорошо известно, эта реформа была идейно подготовлена еще в первой половине 1960-х годов в результате экономической дискуссии, инициированной после публикации в «Правде» статьи харьковского (часто упоминаемого как «провинциального»[107]) экономиста, специалиста по экономике машиностроения Евсея Либермана (сына служащего лесного имения, еще в 1920 году после гимназии окончившего юридический факультет Киевского университета)[108]. Он был негласным представителем заметной школы харьковских экономистов, которые получили возможность продвигать свои идеи в результате усиления в партийно-государственном аппарате украинской политико-административной группировки, пришедшей во власть в результате «воцарения» Никиты Хрущева. Внутри украинской группировки были различные региональные «группы», в том числе «харьковская». Школа харьковских экономистов обеспечивала идейную и образовательную платформу для консолидации «группы» (об этом ниже), но основу «группы» составляли уже не ученые, а профессиональные партийные работники.

Лидером «харьковской группы» считают Николая Подгорного — бывшего первого секретаря Харьковского обкома (1950–1953). В 1957–1963 годах он был первым секретарем Коммунистической партии Украины и с 1960 по 1977 год — членом Политбюро. А в 1963–1965 годах бывший инженер сахарной промышленности занимал пост секретаря ЦК КПСС по легкой промышленности, то есть был куратором отрасли, где ключевой фигурой был Косыгин и где, собственно, были наиболее актуальны идеи экономической либерализации. После свержения Хрущева Подгорный, оставаясь в Политбюро, стал председателем Президиума Верховного Совета СССР и был одним из пяти самых влиятельных людей в стране и номинальным ее главой. Имеются упоминания о том, что и в новой должности он слишком активно и публично отстаивал интересы легкой промышленности перед тяжелой, за что подвергался критике со стороны Брежнева и Суслова (например, после выступления в Баку в 1965 году[109]). Помощники Косыгина указывают, что тот привлекал Подгорного для проталкивания конкретных инициатив в рамках реформы через аппарат ЦК КПСС[110]. По дневникам Брежнева видно, что он имел свои экономические взгляды, критические по отношению к принятым его коллегами по Политбюро решениям[111].

О том, что «харьковская группа» существовала в действительности, свидетельствуют украинские исследователи, обнаружившие письмо 1957 года Леониду Брежневу от руководства формирующегося Харьковского совнархоза с просьбой отправить из Москвы ряд высокопоставленных работников в Харьков на постоянную работу. Не все персоны из списка, но порядка 40 % были выходцами из Харьковской области, которых там помнили и хотели получить назад[112].

Среди выходцев из Харькова были член Политбюро и первый секретарь КПУ (1963–1972) Петр Шелест (о его действиях в постоянном тандеме с Подгорным свидетельствуют его личные записные книжки), второй секретарь КПУ (1963–1966), первый зампред Совета министров УССР (1966–1972) Николай Соболь, секретарь ЦК КПСС по организационно-партийным вопросам (1962–1965) Виталий Титов, заведующий Отделом партийных органов (1952–1963) аппарата ЦК КПСС, первый зампред Госконтроля по СССР и РСФСР (1963–1965), зампред Комитета народного контроля (1967–1982) Виктор Чураев и министр финансов СССР (1960–1985) Василий Гарбузов[113].

Харьковский экономист Алексей Румянцев (сын полицейского урядника из Костромской губернии[114]) в 1952–1971 годах занимал множество высоких партийных и академических должностей. В частности, он был заведующим Отделом науки ЦК КПСС (1952–1955), главным редактором главного партийного теоретического журнала «Коммунист» (1955–1958) и главной партийной газеты «Правда» (1964–1965), академиком-секретарем отделения экономики АН СССР (1965–1967) и вице-президентом АН СССР по общественным наукам (1967–1971)[115].

Либерман, Гарбузов и Румянцев в первой половине 1930-х годов учились, а затем преподавали в одних и тех же харьковских вузах, а будущие высокопоставленные чиновники Шелест и Чураев были у них студентами. Либерман во второй половине 1920-х преподавал в Харьковском институте народного хозяйства (ХИНХ), в 1930–1938 годах возглавлял кафедру организации и планирования машиностроительной промышленности в Харьковском инженерно-экономическом институте (ХИЭИ), в 1933 году сам окончил машиностроительный факультет ХИЭИ. Гарбузов в 1933 году окончил Харьковский финансово-экономический институт (ХФЭИ), а в 1936 году там же — аспирантуру. Румянцев учился в ХИНХ (1923–1926 годы), в том числе, возможно, у Либермана, затем работал в Наркомземе и Наркомюсте УССР в том же Харькове. В 1931–1933 годах был деканом металлургического факультета ХИЭИ, а также в течение 1930-х успел поработать еще в двух вузах города. Таким образом, Либерман и Румянцев были коллегами, если не учителем и учеником[116]. Гарбузов как аспирант-экономист должен быть знать их обоих, поскольку и ХФЭИ, и ХИЭИ возникли при реформировании ХИНХ в 1930 году[117]. Не последнюю роль в этом круге играли и семейные связи. Так, Румянцев был женат на дочери одного из создателей и управляющего (1924–1926, 1931) Центрального статистического управления (ЦСУ) УССР Сергея Мазлаха (Робсмана, 1878–1937). В свою очередь зятем Румянцева стал сын начальника сельхозсектора Харьковского облплана (репрессированного в 1937 году) Виктор Белкин, который в 1960–1990-х годах превратился в одного из основных авторитетов для прогрессивных экономистов.

Петр Шелест учился в ХИНХ, а затем на металлургическом факультете в ХИЭИ в 1930–1932 годах и принимал участие в организованных Либерманом исследованиях[118]. В 1935 году ХИЭИ окончил и Виктор Чураев. Аспирантом ХИЭИ был в 1930-е годы Андрей Панов, сделавший в 1940-е годы стремительную карьеру до поста первого заместителя председателя Госплана СССР (1946–1949) по топливу и транспорту (правда, к 1965 году он уже скончался в скромной должности заведующего отделом основанного им угольного института в подмосковных Люберцах)[119].

ХИНХ в целом был мощной научной школой, во главе которой стоял ректор (1919–1923), потом декан экономического факультета (до 1930 года) Петр Фомин, бывший до революции секретарем Совета съезда горнопромышленников Юга России и видным специалистом по экономической статистике. Еще в 1914 году он создал при Харьковском коммерческом институте кабинет экономического изучения России, который издавал даже ежемесячные бюллетени об экономической коньюнктуре России[120]. Как пишут о Фомине современные исследователи,

В этом качестве Фомин был младшим партнером руководителя статистического бюро, затем председателя (1906–1917) Совета съезда горнопромышленников Юга России Николая Федоровича фон Дитмара, дворянина, крупного предпринимателя, владевшего двумя машиностроительными заводами в Харькове и в 1910-е годы члена руководства множества общеимперских общественных, оборонных и экономических организаций, инициировавшего «ряд программ по изучению производственных мощностей, рынков сбыта, транспортной инфраструктуры, финансового состояния предприятий»[122], а также одного из ключевых организаторов Белого движения на Юге России.

Собственно, изучение производственных мощностей и финансового состояния предприятий машиностроительной отрасли было основной сферой научных интересов и Евсея Либермана. Еще в 1910-х — начале 1920-х годов, до ХИНХ, он занимался учетом и анализом производства и создал первую станцию «машинного учета». Экономикой промышленности и транспорта Украины, вплоть до разработки проекта Каховской ГЭС, занимался в 1930–1950-е годы и Румянцев[123]. В духе конкретных экономических показателей мыслил и Гарбузов, о чем мы поговорим ниже. Именно Румянцев впервые вывел узкопрофильного экономиста Либермана на политическую авансцену, опубликовав в 1956 году его статью о материальных стимулах в экономике предприятий в редактируемом им главном теоретическом журнале ЦК КПСС — «Коммунист»[124]. Вторая статья Либермана в «Коммунисте» на более широкую тему — перекидывающую мостик экономического стимулирования от отдельных предприятий на всю экономику — вышла в первом номере за 1959 год, но явно была подготовлена при участии Румянцева, покинувшего пост главного редактора в 1958-м[125].

[78] О чрезмерном интересе Байбакова к проблемам нефтяной отрасли, ставшей притчей во языцех среди работников Госплана последующих десятилетий, см. мемуары его подчиненного: Юнь О. М. Планирование: уроки истории и перспективы. М.: РГНФ, 2014. С. 413–415.

[79] В «политический штаб» по развитию нефтегазовой отрасли, действовавший в Госплане, зампред Госплана по транспорту Виктор Бирюков включает, помимо Байбакова: его зампреда по ТЭК (1965(?) — 1983(?)) Аркадия Лалаянца, начальника отдела нефтяной и газовой промышленности (1976–1985) Владимира Филановского-Зенкова, его заместителя А. Лебедева, главного специалиста по добыче газа, а затем заместителя председателя Государственной экспертной комиссии (1970–1986) Юлия Боксермана, начальника подотдела газовой промышленности (1965–1980), помощника председателя (1980–1985) Бориса Ксенза. См.: Бирюков В. Жизнь особого назначения. М.: Вече, 2005. С. 243. (Благодарю Г. Белонучкина за возможность ознакомиться с текстом книги.) Биограф Байбакова Мария Славкина дополняет этот список именем главного специалиста, начальника подотдела нефтяной промышленности (1977–1992) Василия Патера: Славкина М. Байбаков. М.: Молодая гвардия, 2010 (Серия «Жизнь замечательных людей»). Цит. по электронной версии.

[82] Общая обзорная статья о советско-западных отношениях в энергетической сфере см.: Perovic J. Russlands Aufstieg zur Energiegrossmacht. Geschichte einer europäischen Verflechtung // Osteuropa. 2013. Heft 7. S. 5–28.

[83] Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи 1964–1982 гг. // Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи. Т. 1. С. 243.

[84] Там же. С. 326.

[85] Меньшиков С. О времени и о себе. М.: Международные отношения, 2007. С. 178.

[86] Там же. С. 252.

[87] Подробное, но емкое и по существу изложение сути этих визитов см.: Никитин Владилен Валентинович // Министры советской эпохи… (о полете Косыгина); дополнительно, о поездке Косыгина: Байбаков Н. Байбаков Николай Константинович // Министры советской эпохи…

[88] Ровнин Л. Ровнин Лев Иванович // Министры советской эпохи…

[89] Интересно, что этот комитет и его руководитель стали единственными из новых назначенцев, кого счел необходимым упомянуть главный инвестор того времени — руководитель Российской республиканской конторы Госбанка СССР Михаил Зотов, активно инвестировавший в 1960-е гг. в химическую промышленность: Михаил Семенович Зотов. Во главе Банка России // Кротов Н. Очерки истории Банка России… С. 56.

[92] Чирсков В. Чирсков Владимир Григорьевич // Министры советской эпохи… Подробнее о цифрах экспорта нефти за 1975–1983 гг. (рост с 93,1 до 130 млн тонн) см.: Гайдар Е. Гибель империи… С. 190.

[93] Ханин Г. И. Экономическая история России в Новейшее время. Т. 1. С. 245–246.

[94] Чирсков В. Чирсков Владимир Григорьевич …

[95] См. воспоминания начальника треста, созданного, чтобы сократить объемы подобной варварской эксплуатации: Там же.

[96] См. впечатления советского экономиста от поездки по основным нефте- и газодобывающим центрам Сибири в 1973 г.: Меньшиков С. О времени и о себе. С. 244–245.

[97] Подробный обзор истории строительство АвтоВАЗа и описание системы выбора мест под новое масштабное строительство см.: Журавлев С. В., Зезина М. Р., Пихоя Р. Г., Соколов А. К. АвтоВАЗ между прошлым и будущим. История Волжского автомобильного завода. 1966–2005. М.: Изд-во РАГС, 2006. С. 33–107.

[98] О причинах появления совнархозов и их судьбе см.: Упущенный шанс или последний клапан? С. 40–43, 48–49.

[99] См., например, свидетельства следующих героев книги «Министры советской эпохи»: министра общего машиностроения СССР С. Афанасьева (1965–1983), который в 1958–1965 гг. был председателем Ленинградского совнархоза, а потом возглавлял Совмин РСФСР (Ходаков В. Афанасьев Сергей Александрович // Министры советской эпохи); министра промышленности строительных материалов СССР (1985–1989) С. Военушкина (бывшего начальника управления строительных материалов Северо-Западного совнархоза). То, что «многие первые секретари» областных комитетов партии «положительно оценивали значение совнархозов», отмечал и секретарь ЦК КПСС В. Долгих, который, судя по цитате из его мемуаров, также видел в них положительные черты (Нуждин Л. Г. Долгих Владимир Иванович. Человек-легенда. М.: Икар, 2011. С. 56).

[100] Жирнов Е. «Наши планы никогда не базировались на расчетах» // Коммерсантъ-Власть. М., 2005. № 39. 03.10. С. 74. URL: https://www.kommersant.ru/doc/614129.

[101] Гостев Б. Гостев Борис Иванович // Министры советской эпохи…

[102] Записка Первого секретаря ЦК КПСС, председателя Совета министров ССС Н. С. Хрущева в связи с его поездкой в Туркменскую ССР; Записка Первого секретаря ЦК КПСС, председателя Совета министров СССР Н. С. Хрущева в связи с его поездкой в Таджикскую и Узбекскую ССР // Президиум ЦК КПСС. 1954–1964. Т. 3: Постановления 1959–1964. М.: РОССПЭН, 2008. С. 319–334.

[103] Торопов В. Ф. Незабываемое. Записки председателя облисполкома. Ярославль: Верхняя Волга, 2001. С. 100–101.

[104] Пихоя Р. СССР: история власти… С. 282.

[105] Фирсов Ю. В. Косыгин и его время // Гвишиани А. Д. Феномен Косыгина. Записки внука. Мнения современников. М., 2004. С. 174–175.

[106] Упущенный шанс или последний клапан?

[107] Ханин Г. И. Экономическая история России в Новейшее время. Т. 1. С. 298.

[108] Упущенный шанс или последний клапан? С. 107–119.

[109] Zemtsov I. Chernenko: The Last Bolshevik: The Soviet Union on the Eve of Perestroika. Transaction Publishers, 1989. P. 105.

[110] Гвишиани А. Д. Феномен Косыгина. Записки внука. Мнения современников. М.: Фонд культуры «Екатерина», 2004. С. 106.

[111] Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи 1964–1982 гг. С. 89 (3 июля 1965 г. в разговоре с Брежневым он осуждал выделение дополнительных средств на жилищное строительство и, что более важно, «покупку хлеба». Брежнев это даже специально подчеркнул).

[112] Крупына В. А., Кузьменко Ю. В. Номенклатурные землячества в советской Украине в 50–80-х гг. ХХ в. / Интернет-конференция 2014 // ЭлИс-Центр. Пермский национальный исследовательский технический университет. URL: http://elis.pstu.ru/index.php?a=32&pod_id=85.

[113] Штейнле О. Ф. Вихідці з Харкова у вищій ланці радянської номенклатури (1950–1970-ті роки) // Наукові праці історичного факультету Запорізького національного університету. 2014. Вип. 38. С. 228–232.

[114] Как следует из публикаций в теме «Румянцевы, Горчаковы, Предтечевские, Соболевы, Скворцовы (духовенство и крестьяне); Казанцевы, Петуховы, Сахаровские, Смирновы (крестьяне); Бруно (дворяне) — Костромская, Ярославская губ.» на Форуме Ярославского историко-родословного общества. URL: http://forum.yar-genealogy.ru/index.php?showtopic=427.

[115] Биография А. Румянцева на сайте РАН: Фонд 2052: Румянцев Алексей Матвеевич… // Информационная система «Архивы РАН». URL: http://isaran.ru/?q=ru/fund&guid=9D24A5C8-95F1-3B31-3432-AB2A11BAC6C6&ida=1.

[116] Собственно, круг коллег и единомышленников Либермана в ХИЭИ был гораздо шире. Например, в него входили Иосиф Шоломович (завкафедрой бухгалтерского учета и анализа хозяйственной деятельности Московского финансового института (1944–1956)) и Стефан Ямпольский (ректор Одесского политехнического института (1957–1963), директор Института экономики АН УССР (1965–1970), член бюро Госплана УССР и глава Совета развития производительных сил УССР (1970–1972)).

[117] Михайличенко Д. Ю., Єрмаченко В. Є., Сахно О. А. Нариси з історії Харківського національного економічного університету. Харьков: ВД «ІНЖЕК», 2005. С. 65.

[118] Михайличенко Д. Ю., Єрмаченко В. Є., Сахно О. А. Нариси з історії Харківського національного економічного університету. С. 76, 83.

[119] Там же. С. 81, 83. Там же про десяток иных заметных выпускников вуза.

[120] Там же. С. 39.

[122] Дитмар, Николай Федорович фон // Википедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Дитмар,_Николай_Федорович_фон.

[123] Биография А. Румянцева на сайте РАН.

[124] Либерман Е. Планирование промышленного производства и материальные стимулы его развития // Коммунист. 1956. № 10.

[125] Либерман Е. Об экономических рычагах выполнения плана промышленностью СССР // Коммунист. 1959. № 1.