Спенс услышал поблизости тихие звуки, повернулся и увидел Кира, стоящего на коленях на полу позади него с лицом, запрокинутым вверх. Спенсу показалось, что марсианин плачет.
Спенсу тоже хотелось зарыдать; настолько сильным было горе от утраты того, что было, и никогда уже не повторится.
— Я оплакиваю мертвых, — медленно произнес Кир. — И тех, кто никогда не видел наш мир таким, каким он был во времена своего расцвета.
— Так ты видел это время своими глазами?!
Марсианин покачал головой.
— Нет. Отец моего отца, возможно, жил во времена пожаров, но, скорее, это был его прадед. Много великих династий погибло. Огненный дождь длился много земных лет.
— Кир, а сколько лет тебе?
Марсианин подумал и сказал:
— Не могу сказать точно. Мы измеряем время иначе, чем вы. Но я думаю, около двух тысяч земных лет.
— Считая то время, что ты спал?
— Нет. Я говорю лишь о том времени, когда я жил. Видишь ли, марсиане жили примерно по десять тысяч лет, или даже больше.
— И они не старились?
— Я понимаю твой вопрос. Мы растем, да. Мы развиваемся всю свою жизнь, не физически — эта стадия занимает совсем немного времени. Несколько ваших земных лет. Но умственно и духовно мы растем всегда. Наше ви растет вместе с нами.
— Ви? Ты не говорил об этом раньше.
— Ви — наш… — Он сделал паузу, пытаясь найти в словарном запасе Спенса подходящее слово. — Ви — это наше истинное «я». Наши души.
— И что, на Овсе никто никогда не умирал? — недоверчиво спросил Спенс. Даже допуская тот факт, что низкая гравитация на Марсе могла способствовать радикальному увеличению продолжительности жизни его обитателей точно так же, как она увеличивала их рост, Спенс не мог поверить, что они не знали смерти.
— Смерть? Нет. Нас могут убить — болезнь, несчастный случай — Сожжение уничтожило целые города. Или мы можем просто перестать быть. Это выбор, который в конечном итоге делает каждый.
— И что при этом происходит?
— Не могу тебе сказать. Сам я пока не претерпел изменения. Но обычно мудрый человек собирает вокруг себя друзей, чтобы отпраздновать свое решение и поделиться всем, чему он научился в жизни, с теми, кого он любит. Потом его уже никто не видит. Он становится единым с Дал Эльной, Всесущим.
Спенс недоверчиво посмотрел на Кира.
— Тогда почему ты не присоединился к Дал Эльне, когда перестал существовать?
— Но я не переставал существовать!
— Ну, как же! Когда ты был в этой машине?
— Эмра?
— Да, в том саркофаге, где я тебя нашел.
Марсианин расхохотался.
— Я не переставал существовать. Я был… — Он поморщился, но так и не нашел нужного слова на земном языке.
— Ты спал?
— Нет, это не то же самое.
— Но ты же не действовал? То есть был бездействующим?