Похититель снов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тогда зачем мы за ним охотились?

— Ну, мне показалось, что вам это в удовольствие.

Ари слегка покраснела и опустила голову. Казалось, она растерялась и ничего не ответила.

Тишина в комнате пролегла между ними, как пропасть. И эта пропасть ширилась, но почему-то никто из них не решался перепрыгнуть ее первым. Спенсу показалось, что воздух в кухне стал липким.

— Ари, я не умею поддерживать светский разговор, — Спенс удивился собственному голосу, напоминавшему блеяние ягненка.

— А этого и не нужно, — сказала Ари, поднимая на него голубые глаза. — И так сойдет.

— Я просто… — Спенс понял, что не может подобрать слова.

— Оставьте, — она улыбнулась ему и склонила голову набок. — Думаю, нам стоит вернуться на вечеринку. Папа будет беспокоиться, не случилось ли чего со мной.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Спенс, вставая. Ари осталась сидеть, и он, попереминавшись с ноги на ногу, протянул руку и помог ей встать.

— Спасибо, — мягко поблагодарила она.

Они вышли из импровизированной кухни. К Ари вернулся прежний вид жизнерадостной хозяйки.

— Нам повезет, если они и скатерть не съедят, — сказала она, проходя мимо буфета.

— Что ж, в следующий раз, когда мне захочется мусса, я знаю, куда идти, — пробормотал все еще смущенный Спенс.

Она повернулась и положила руку ему на плечо.

— Надеюсь, вы не будете так долго ждать.

Прежде чем он успел ответить, она метнулась в толпу и исчезла.

Спенс вернулся к себе в странном состоянии трепетного предвкушения, почти удивления. Он забыл о том, что всего пару часов назад занимало его всецело; на самом деле, он забыл очень многое. В сознании просто не осталось места для темных мыслей. Он не мог назвать свое теперешнее состояние, поскольку никогда раньше его не испытывал, но отдавал себе отчет в том, что оно связано с Ариадной Сандерсон.

Теплота этого чувства удивила и смутила его. Она находилось далеко за пределами его опыта. Чувство не поддавалось объективному анализу, заставляя сознание метаться в поисках объяснений; это напоминало поиски выключателя в темной комнате, когда неизвестно, есть ли он вообще. Он оставался в растерянности до тех пор, пока ему в голову не пришло, что это необъяснимое чувство может называться любовью.

Он набрал код на переборке, панель с шелестом отъехала, пропуская его в полутемную лабораторию. Ни Тиклера, ни Курта не было; видимо, они уже давно закончили и ушли. Это его устраивало. Не хотелось думать ни о проекте, ни о Тиклере, ни о сканах. Хотелось побыстрее скинуть комбинезон и завалиться в койку, что он и сделал, оставив MIRA на контроле…

Спенс в страхе цеплялся за скалы, заглядывая в пропасть. Раскаты подземного грома ощутимо потряхивали не только камни, но и внутренности его организма. Внизу, кружась в бурлящей тьме, то и дело возникали странные формы, перетекавшие друг в друга, каждый раз поднимая тонкую голубоватую пыль, похожую на бархатный туман.

Очередная вспышка молнии рассеяла тьму, заполнявшую пропасть. Он посмотрел вниз и ясно различил мешанину костей внизу. Там кружились в вечном танце останки гигантских доисторических существ.

Молния ударила в скалу, за которую он держался. Спенсу показалось, что ему оторвало руку, и он спиной вперед полетел вниз. Он тщетно пытался ухватиться за выступающие камни. Поздно. Спенс с воплем влетел в танец костей.

Он падал вниз и вниз. Мелкая голубая пыль, поднимавшаяся навстречу теплыми восходящими потоками, обжигала глаза и забивалась в нос. Спенс задыхался. А потом его окутал мрак.

Гром постепенно стихал. Спенс продолжал падать сквозь бесформенное ничто. Он больше ничего не чувствовал и ничего не слышал, кроме биения собственного сердца и стука крови в ушах. Ему казалось, что он будет падать так вечно. Но он тут же пришел к выводу, что сама идея вечного падения абсурдна.

А может, подумал Спенс, я и не падаю совсем? Но как же тогда ощущение падения? Внезапно сознание окатила волна новой жути: он сжимался, становился меньше и меньше. Не было никакой точки отсчета, чтобы оценить себя, тем не менее, он чувствовал, что стал совсем крошечным. А процесс сжатия продолжался.

Вот этим все и закончится, подумал Спенс. Вселенная взрывается сама в себе, стремясь обратно к точке творения, сжимая атомы в ту единственную элементарную частицу, из которой родилась вся материя. И он был частью этого процесса; он просто сам был этим процессом. Сейчас и навсегда…

На этот раз он не зафиксировал момент пробуждения. Просто в какой-то миг начал полностью осознавать окружающее, а также понял, что уже некоторое время находится в сознании. Никакой разделительной линии, о которой можно было бы сказать: «Здесь я спал, а здесь бодрствовал». Грань между бодрствованием и сном отсутствовала. В сознании Спенса сон и реальность слились воедино.

Перед ним мерцал переливающийся круг голубого света, из него тянулись не то щупальца, не то нити. Они слабо светились, покачиваясь в темноте каюты и ощутимо затягивая в центр обруча. Он чувствовал подъем, притяжение, колебания и знал, что уже ощущал подобное раньше. Это было: — сияющий обруч, блестевшие отростки, бесформенная масса, мрачно шевелящаяся в центре, — знал, но не помнил. Было просто знание.

Он с мрачным восхищением наблюдал, как медленно вращающийся внутренний глаз круга сгущается в мерцающую массу света. Он почувствовал давление в груди; легкие горели, и он понял, что уже давно задерживает дыхание. Сердце заполошно колотилось о ребра, а внутри нарастал страх. У него был даже запах, похожий на вонь от шерсти мокрого животного.

Ужас перерос в физическую реакцию. Он наблюдал за этим процессом с любопытством ученого, как наблюдал бы за кипением воды в мензурке и превращением ее в пар, или за какой-нибудь стадией химической реакции. Ужас жил не в сознании, а в какой-то другой части его существа, не связанной с разумом.