— Надо сообщить службе безопасности. Пусть заберут их прямо на Бостонском аэродроме.
— Не спешите! У меня есть план получше, директор. Лучше я сам задержу их.
— Вы? Но почему?..
— Послушайте меня, директор. Лучше пока не предавать дело широкой огласке, особенно, учитывая, что с ними ваша дочь. Вам же не нужно, чтобы об этом проведала пресса?
— Нет, Хокинг. Я вам не доверяю.
— Тогда отправляйтесь со мной, директор. Да, прекрасная мысль! Отправимся вместе.
Глава 22
Спенс видел искусственные интерьеры Готэма, он оставил следы в красной марсианской пустыне, и потому смотрел теперь на белый трехэтажный особняк, окруженный прекрасно подстриженной лужайкой, как на средневековый замок. Холиок-Хейвен совсем не изменился за последние триста лет. Некогда он был домом богатого владельца многих судов, а теперь стал гаванью для беспокойных душ, бродивших по его коридорам и невнятно бормотавшим у живых изгородей.
Спенса удивило отсутствие ограды.
— А зачем? — беспечно ответила Ари. — Здесь прекрасно заботятся о пациентах. При каждом из них есть сопровождающий, он не оставляет их даже на минуту. Здесь держат особых людей, но агрессивных или опасных просто не берут.
Спенс удивился еще больше, когда узнал, что в этих величественных стенах живут родственники знатных старых семей, королей, торговцев и политиков — те, чье появление на публике могло бы навредить имиджу высокопоставленных лиц.
Они отметились на ресепшене за маленьким антикварным столом и теперь шли прохладными коридорами в сопровождении пожилой дамы с пурпурной орхидеей, приколотой к униформе.
— Ваша мама будет очень рада видеть вас, Ари. И ваших друзей-джентльменов тоже. — Дама легким взмахом руки пригласила их в гостиную, стены которой недавно окрасили в приятный цвет кофе с молоком.
Спенсу нелегко давалось сопоставление помпезной роскоши с безумием здешних пациентов. Он никак не мог отделаться от мысли, что и сам вполне мог бы оказаться среди этих людей. Он осматривал приют так, словно примерялся к роли одного из его постояльцев.
Они остановились перед деревянной дверью, и Ари тихонько постучала. Дверь приоткрылась. Выглянула медсестра и тут же расплылась в улыбке.
— Мисс Ариадна! Рада вас видеть! — Медсестра бегло, но внимательно осмотрела двух молодых людей за спиной Ари. — Вы пришли повидаться с матерью...
— Конечно, Белинда. Познакомься с моими друзьями. — Она представила Спенса и Аджани и спросила: — Когда я могу увидеть маму?
— Она как раз спрашивала о вас сегодня. — Медсестра распахнула дверь пошире и впустила их. — Замечательно, что вы пришли! Она сказала, что вы придете, а я не поверила!
— Спасибо, Белинда. Вы можете идти, я позвоню, когда мы закончим.
— Я как раз собиралась вести ее на прогулку. Может, вы хотите с ней погулять?
— Обязательно. Только сначала нам надо поговорить. Спасибо.
Медсестра явно предпочла бы остаться, но Ари довольно ловко выпроводила ее и закрыла за ней дверь.
— Мама? — Ари приблизилась к красному креслу в дальнем углу комнаты. Сидевшая в нем женщина ни разу не взглянула на них, пока они стояли у двери, но теперь она развернулась к вошедшим.
Спенс поразился, — настолько мать и дочь были похожи; встретив их на улице, он наверняка принял бы их за сестер. Женщина в кресле выглядела молодо, хотя ее волосы выцвели до темно-русого цвета, а в уголках глаз и рта образовались крошечные морщинки. Глаза у нее были такие же голубые, как у Ари, но другие: это были глаза затравленного человека.
— Ари! Ты, наконец, пришла! Ты получил мое письмо?
Женщина протянула руки, и Ари обняла мать. Так могло бы выглядеть обычное возвращение домой после долгой отлучки. Спенс отвернулся и посмотрел через широко открытые балконные двери на прекрасный газон снаружи.
— Я не получала никакого письма, мама. Ты мне писала?
— Да, писала… По крайней мере, я так думаю.
— Да ладно. Я же пришла. Что ты хотел мне сказать?
— Сказать? Тебе?