Далее последовал разговор и серия вопрос-ответ. Максимка по началу прислушивался, а потом ему надоело, слишком не интересно о чём там так громко «шептался» Михалыч. Бесёнок молча слез с дивана. Под пристальным взглядом подполковника он покинул кабинет и стараясь не шуметь осторожно закрыл за собой дверь. В приёмной, как и всегда, на своём рабочем месте находилась пожилая секретарша. Бесёнок посмотрел на неё в упор, тем самым привлекая к себе внимание, и на полном серьёзе поинтересовался:
— Софья Прокопьевна, а Вы знаете какое-нибудь заклинание от скуки?
Секретарша рассмеялась.
— Нет, детка, не знаю такого, но могу предложить тебе чай с бутербродом, хочешь?
— А бутерброд с колбасой?
— С колбасой, милый, с копчёной «московской». Будешь?
— Буду! — не раздумывая, согласился Максимка.
На самом деле жрать хотелось, и уже давно. Со всеми эти награждениями и дневной суетой, связанной с отъездом, ни Михалычу, ни Максимке не удалось сходить пообедать в ментовскую столовку.
Софья Прокопьевна встала, перелила из бутылки воду в чайник и включила его в розетку. Бурбулятор. Так Максимка называл электрический чайник за то, что он странно закипает, создавая много пузырей. Обычный чайник на газу кипел по-другому, по мнению бесёнка. Пока вода закипала, Максимке пришёл в голову вопрос о том, почему это его отправляют в детский лагерь с человеческими детьми в сопровождении двух взрослых людей. Ответ Максимка не находил или просто пока его не видел, но причина быть должна.
Зашёл посыльный. Он положил на край стола пачку конвертов, посмотрел на Максимку и, не задавая вопросов, ушёл.
— Какой-то он не разговорчивый. Ни «здрасьте», ни «до свидания», — пожаловался на курьера Максимка, — никогда от него слова не слышал, а он работает уже пару месяцев.
— А ты не знал? — поинтересовалась в ответ секретарша.
— Что я должен знать?
— Он немой.
— Как это? Вообще не говорит?
— К сожалению, да, — секретарша тяжело вздохнула, словно жалея парня курьера.
В это время закипела вода, и чайник отключившись громко щёлкнул. Софья Прокопьевна как раз нарезала на кухонной доске батон, сыр и колбасу. Делала она это на отдельном маленьком столике, в который был встроен холодильник. Это нужно было для того, чтобы она в любой момент могла принести своему шефу чашку кофе, чая или воды с парой бутербродов. Максимка знал о её запасах и порой, когда её не было, трескал втихаря продукты из этого холодильника. Секретарша была не против. Рабочий день подходил к концу. Из приёмной Михалыча было слышно, как работники покидали свои рабочие места, хлопая дверьми кабинетов и закрывали их на ключ. За вторую половину дня никто из группы Михалыча к нему не заходил. Даже Петрушкин не светился, что было чрезвычайно подозрительно по мнению бесёнка.
— Что-то наших не было сегодня после обеда, — произнёс бесёнок, пережёвывая бутер.
— А их нет, — подсказала секретарша, — никого нет, переброшены после обеда на дополнительные дела.
— Вот как… — искренне удивился Максимка, — ничего не слышал об этом.
— Тебе и не надо. Ни к чему это и тебе, и шефу. Съездите, отдохнёте и со свежими силами вернётесь на работу, так что думать сейчас нужно об отпуске, а не о работе.
— Да, согласен, Михалычу отдых сейчас точно не помешает, а то он какой-то нервный стал в последнее время.
О том, что в большей части нервозности Михалыча виноват сам Максимка, бесёнок скромно умолчал.
— А Вы что же, тоже на отдых?
Секретарша рассмеялась.
— Что ты, милый, какой отдых, отдых нам только сниться! Тут работы по горло, если можно так выразиться. Шеф шефом, а дела сами себя не сделают.
— Да уж… — прихлёбывая чай, согласился Максимка и посмотрел на часы. Времени было семнадцать часов десять минут. Рабочий день закончился как десять минут назад. Михалыч не выходил. Только бесёнок о нём подумал, как открылась дверь, и появился сам Михалыч. Оценив обстановку, он поинтересовался у секретарши:
— Командировочные оформили?
— Конечно! — подтвердила Софья Прокопьевна и в доказательство своих слов открыла ящик стола, достала из него увесистую пачку денег, обёрнутых в плёнку, и финансовую ведомость для росписи.
— Вот, — положила она на стол ведомость и деньги, придвинув поближе к Михалычу.