— Жалуются! — Подтвердил Михалыч. — Я уже иногда специально встреч с ними у подъезда избегаю и возвращаюсь поздно. Последний раз, когда ты с крыши выстрелил в окно верхнего этажа…
— Я не стрелял в окно! Это наглая ложь! Я стрелял по голубям!
— Теперь уже не важно, я еле уговорил хозяина квартиры не подавать заявление. Ты знаешь, что меня могут посадить за то, что ты берёшь моё табельное оружие?
— Тебя при всём желание не посадишь!
— Максимка, это другое!
— Твои двойные стандарты начинают мне надоедать. Ты мент и работаешь в отделе по борьбе с магическими преступлениями. Ты его начальник. Неужели тебя могут посадить за засратого голубя?
— Прекрати выражаться!
— Хорошо. За сраного голубя.
— Максимка, я же только что просил!
— Ну он действительно был в говне! — ну унимался стебаться бесёнок. — На него гадили те, кто сидел выше, и я не стрелял в окно, я стрелял в голубя.
— А попал в окно. Так вот, я устал выслушивать за тебя. Ты то дерёшься во дворе, то стреляешь по окнам, то воруешь посуду. Кстати, для чего тебе посуда?
— Надо…
— Для чего?
— Надо и всё…
— Но ты её воруешь!
— Я её одалживаю, а это другое…
— Мстишь?
Ответ не заставил себя ждать.
— Конечно! Ты же тоже так делаешь!
— Вон парк, вон скамейки, а вон игровая площадка. Подойдёт? — сменил тему Михалыч.
— Ага, — было ответом бесёнка. Он явно что-то замыслил, но виду не подавал, пытаясь сохранить в тайне свои мстительные замыслы.
Михалыч и Максимка направились к детской площадки. Максимка почему-то ехидно ухмылялся при виде других детей. Единственная свободная скамейка оказалась в дальнем углу по дальше от игровой площадки. Остальные были заняты. Там расположились мамаши с колясками. Пока дети играли, мамаши мирно обсуждали между собой всякую ерунду, перетирая косточки соседям, родственникам и знакомым… Михалыч расположился в теньке под большой веткой. Прохожие, не обращая внимания на отдыхающих, куда-то спешили, проходя мимо детской площадки. Тротуар был в непосредственной близости от неё. Машины сигналили и гудели. Тут шум от дороги был, но не такой сильный как у самой дороги с активным движением. Подполковник, рассматривая гуляющих, отвлёкся, наблюдая за одной из молодых дамочек. Максимка, воспользовавшись моментом, отцепился от поводка и двинул по-тихому к игровой площадке. В руках он держал только что куплённый водный автомат… Прошло минут десять. Михалыч, опомнившись, что давно не слышал бесёнка, повернулся.
— Максимка…
Бесёнка рядом не было, поводок болтался. Михалыч забеспокоился, быстро всклочил и завертел головой словно в зад ужаленный. Хватило пары секунд визуальных поисков, и он обнаружил, что бесёнок находится среди детей. Подозрения усилились, но вмешиваться Михалыч не стал. Сами между собой разберутся, а Максимка себя в обиду не даст. Но вскоре произошло нечто иное. Дети по одному начали плакать и уходить с площадки. Сначала один, потом другой, третий и так пока все быстро не разбежались. Площадка опустела. На удивление по приходу к своим мамочкам там они не находили понимания, и Михалычу показалось, что от одной он даже услышал восклицание «опять обоссался!». Тут всё стало ясно. Максимка удирал с площадки по направлению к скамейке с Михалычем.
Бесёнок, решив поиграть, пошёл к детям. Там он получил множество обидных высказываний, и тогда, решив не быть терпилой, он каждому, кто с ним плохо обращался, обрызгал спереди кому шорты, а кому штаны. Дети разбежались и в придачу отгребли ещё и от своих мамаш, а Максимка, довольный своей выходкой, демонстративно смылся с импровизированного поля боя.
— Что ты опять натворил? — разозлился Михалыч.
— Отомстил!
— Что значит «отомстил»? Кому отомстил? За что отомстил? — не понял Михалыч.
— Они меня назвали мохнатой обезьянкой.
— Кто назвал? — не понял Михалыч.