Это было грубостью. А ещё наглостью. Обвинять главу государства в жадности, в обычной ситуации, прямой путь к вражде, но сейчас у нас необычная ситуация, а вражда и так на пороге.
Четыре с хвостиком секунды Император молча смотрел на меня, а потом чашка, которую он крутил на столе, треснула и развалилась. Тряхнув мокрыми пальцами, Император произнёс:
— Не перегибай палку, парень.
— Но мы ведь договорились об откровенности, — пожал я плечом.
— Но не о грубости, — ответил он, вроде бы, даже спокойно.
— Вы столько раз плевали мне в лицо, Акихито-сан, что теперь я могу позволить себе немного грубости.
На самом деле я не рассчитываю, что смогу убедить его дать мне клан, я пришёл сюда не за этим. Моя главная задача сейчас — убедить его, что Аматэру готовы к конфликту. Что мы не дадим заднюю. Ну а то, что конфликт никому не выгоден, понятно и так. Причём Императорскому Роду конфликт невыгоден больше, так как они никуда переехать не могут.
— В тебе говорят юношеская гордость и максимализм, — ответил он. — Я никогда не плевал тебе в лицо, это твои ребяческие обиды.
— М-м-м, вот как? — покивал я. — И что это меняет? Кстати, а Атарашики-сан тоже ещё ребёнок? Знаете, я-то на вас не злюсь, кто вы мне, чтобы на вас злиться. А вот Атарашики обижена и зла. Очень зла. Ей вы то же самое скажете?
— С Атарашики я как-нибудь сам разберусь, — ответил он раздражённо. — Наши с ней обиды, они только наши.
— Не увиливайте, Акихито-сан, — опять я сгрубил. — У нас с ней к вам одна и та же претензия.
— Ещё раз, — начал он злиться, ну или изображать злость. — Не приплетай сюда Атарашики.
— Не приплетайте сюда мой возраст, — ответил я. — Особенно если он не имеет никакого значения.
— Ну да, конечно, — вздохнул он, покачав головой. — Ты сам-то себя слышишь? Ты говоришь как подросток, при этом поднимаешь тему вражды. Хочешь устроить войну из-за своего детского максимализма?
— А вы упорный старик, Акихито-сан, — усмехнулся я иронично. — Неумный, но упорный. Хорошо. Я подросток. Я дитя, которое ничего не понимает. Где мой клан, Акихито-сан?
Медленно набрав в грудь воздуха, он шумно выдохнул.
— В планах, Синдзи-кун, — произнёс он. — Где-то там, в планах.
— И что мне надо сделать ещё, чтобы эти планы претворились в жизнь? — продолжал я спрашивать.
И вот на этот вопрос он ответил не сразу, взяв паузу, наливая себе чай во вторую чашку. Которая, судя по всему, изначально предназначалась мне.
— Для начала…
— Я прошу прощения, что прерываю вас, Акихито-сан, — дождался я, когда он начнёт говорить, — но хочу сделать небольшое уточнение. Не “ещё”. Просто — что мне надо сделать. Раз вы не хотите брать Филиппины, то и не надо. Я найду, кому их продать.
На это он пожевал губами. Похоже, Император сейчас реально раздражён. И сильно. Лишь бы палку не перегнуть.
— Для начала, — произнёс он и замолчал. — Для начала, не приплетай сюда Филиппины. Даже если забыть про патриотизм, сделать ты этого не сможешь — Филиппины в моих руках.
Отлично.
— Спорное утверждение, Акихито-сан, — заметил я. — Королевский Род-то у меня.
— А их прошение, вручённое при огромном количестве свидетелей, у меня, — ответил он.
— Потому и говорю, что — спорное, — пожал я плечами. — Что мне мешает разослать такие прошения другим главам государств? А там… Кто успел, как говорится.
Естественно, мы оба понимаем, что сделав так, я порву отношения не только с Императорским Родом, но и с Японией в целом. Но в том и прикол. Пусть знает, что Аматэру готовы пойти на это.
— Это ничего не изменит, — ответил он с ленцой. — Лишь усугубит наши и так не простые отношения.
Очевидное утверждение. Я бы даже сказал, Император сейчас капитана Очевидность отыгрывает, но, что хотел, я озвучил, так что пора идти дальше.