Лифты, эскалаторы… казалось, им не будет конца. Да, «эскалаторы», похоже, именно так называла эти движущиеся лестницы Капелька Сорок Третья; Селдон этого слова никогда раньше не слыхал.
Чем ниже они опускались, тем сильнее становилось нетерпение Селдона. Нетерпение и удивление.
Микрофермы существовали на многих планетах, и на них выращивались в каждом мире свои микроорганизмы. Селдону на Геликоне доводилось бывать на микрофермах, и там всегда стоял весьма специфический запах – неприятный до тошноты.
Работники микроферм, похоже, свыклись с этим запахом, а посетители… некоторые посетители тоже быстро привыкали. Поморщатся, покрутят носом, а потом, глядишь, уже ходят как ни в чем не бывало. А вот Селдон всегда был необычайно чувствителен к запахам. Он вечно страдал от неприятных запахов и приготовился страдать сегодня. Он, правда, уговаривал себя изо всех сил – мол, придется пожертвовать самочувствием ради столь нужных сведений, но желудок жил по своим законам и уже заранее заявлял о себе.
Однако спуск продолжался, а воздух оставался свежим. В конце концов Селдон не выдержал и спросил:
– Когда же мы доберемся до тех уровней, где расположены микрофермы?
– Уже добрались.
Селдон глубоко вздохнул, принюхался.
– А по запаху не скажешь.
– По запаху? О чем это ты? – осмелев настолько, что голос ее стал более громким, удивленно спросила Капелька Сорок Третья.
– Ну, понимаешь, всякий раз, когда я раньше бывал на микрофермах, там стоял такой… кислый запах. Наверное, это пахли питательные среды, которые нужны бактериям, грибкам, дрожжам.
– Ты бывал на микрофермах? – снова понизив голос, спросила Капелька. – Где же?
– У себя на родине.
– Что, твой народ возится в габелле? – с отвращением спросила Капелька.
Селдон никогда раньше не слышал такого слова, но по выражению лица Капельки понял, что оно значит.
– Нет-нет, не думай, когда продукция готова, она так не пахнет.
– А у нас вообще никогда так не пахнет. Наши биотехнологи разработали замечательные штаммы. Водоросли растут в условиях прекрасного освещения, в тщательно сбалансированных электролитных растворах. Сапрофиты питаются самой лучшей органикой. И этих рецептов и формул никогда не узнать варварам. Ну вот, мы прибыли. Ходи, вынюхивай, что хочешь. Ничего дурного не вынюхаешь. У нас везде хорошо пахнет. Вот почему наши продукты ценятся по всей Галактике, и Император, насколько нам известно, питается только нашей едой. Правда, если бы меня спросили, я бы сказала, что варвар недостоин такой роскоши, даже если он называет себя Императором.
Сказано это было сердито, даже гневно, и весь гнев был обращен на Селдона. Чтобы ему было более понятно, Капелька добавила:
– Да, и даже если он называет себя почетным гостем.
Они зашагали по узкому коридору. По обе стороны стояли большие ванны из толстого стекла, где булькала мутная зеленоватая жидкость, наполненная множеством нитевидных водорослей, кувыркающихся в вихре пузырьков воздуха. «Углекислый газ», – решил Селдон.
Ванны освещали мощные светильники, лившие на них приятный розовый свет, более яркий, чем освещение в проходе. Селдон глубокомысленно проговорил:
– Понятно. Эти водоросли лучше растут в красных лучах спектра.
– Верно, – кивнула Капелька.
– Все автоматизировано, по-видимому?
Она пожала плечами, но не ответила.
– Я спросил потому, что тут совсем не видно ни Братьев, ни Сестер.
– Тем не менее тут есть работа, и она делается, даже если ты не видишь работников. Подробностей я тебе не скажу. Это не твое дело.
– Погоди. Перестань на меня рычать. Государственные тайны выпытывать я вовсе не собираюсь. Постой, милая, – слово неожиданно сорвалось у него с губ.
Она рванулась вперед, но Селдон удержал ее за руку. Капелька не пошевелилась, но вся задрожала, и он быстро отпустил ее руку.
– Просто мне показалось, что тут все автоматизировано.