Маракотова бездна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Среди прочего мы заметили, что в одном из многочисленных кварталов затонувшего города сохранилось большое импозантное здание. Должно быть, оно стояло на холме, поскольку по-прежнему значительно возвышалось над общим уровнем застройки. К входу вела длинная лестница из черного мрамора. Тот же благородный камень послужил материалом для строительства большей части дворца, однако сейчас его оккупировал ужасный желтый гриб, мясистой чешуйчатой массой свисавший с каждого выступа, каждого карниза и каждой притолоки. Над главным входом красовалась искусно вырезанная из черного мрамора ужасная голова Медузы с окружающими зловещее лицо змеями вместо волос. Тот же пугающий символ время от времени повторялся и на стенах. Несколько раз мы выражали желание исследовать таинственное сооружение, однако Мэнд упорно отказывался туда входить и отчаянными жестами умолял нас как можно скорее вернуться домой. Не составляло труда понять, что пока вождь сопровождает нас, поступить по-своему не удастся, и все-таки любопытство не позволяло отказаться от замысла проникнуть в величественный дворец и раскрыть древние секреты. Поэтому однажды утром мы с Биллом Сканлэном провели закрытое совещание.

— Послушай, Хедли, — начал механик. — Бородатый парень что-то старательно от нас скрывает. Но чем упорнее он отмалчивается или пытается нас отвлечь, тем больше мне хочется осмотреть то странное место. Провожатые нам с тобой больше не нужны; достаточно надеть стеклянные костюмы и выйти через главную дверь, как это делают все местные. Так давай же отправимся в путь!

— Почему бы и нет? — ответил я, испытывая ничуть не меньший энтузиазм. — У вас есть возражение, сэр? — Вопрос относился к вошедшему в комнату профессору Маракоту. — Может быть, присоединитесь к нам в раскрытии тайны дворца из черного мрамора?

— Здание, куда вы так стремитесь попасть, вполне может оказаться дворцом черной магии, — задумчиво заметил профессор. — Доводилось ли вам что-нибудь слышать о Темноликом Властителе?

Я честно признался, что никогда ничего подобного не слышал. Не помню, писал ли уже, что помимо всего прочего разносторонний ученый заслуженно пользовался репутацией одного из самых известных специалистов по мировым религиям и древним примитивным верованиям. Даже затерянная в веках, полумифическая Атлантида не миновала его пристального внимания и детального изучения.

— Наши познания об Атлантиде получены главным образом из египетских источников, — пояснил профессор Маракот. — Все, что нам известно на эту тему — частично правда, а частично вымысел, — концентрируется вокруг прочного ядра сведений, сообщенных греческому политику Солону жрецами храма в древнеегипетском городе Саисе.

— И что же поведали Солону всезнающие мудрецы? — не без ехидства уточнил Сканлэн.

— Поведали немало занимательных историй! Но главное, что среди прочего они пересказали легенду о Темноликом Властителе. Не могу избавиться от мысли, что дворец из черного мрамора вполне может принадлежать именно этому грандиозному персонажу. Некоторые ученые считают, что существовало несколько Темноликих Властителей. Однако до нашего времени дошли сведения только об одном из них.

— И что же это был за господин? — уже серьезнее поинтересовался Сканлэн.

— Судя по всему, он представлял собой нечто большее, чем обычный человек, причем как с точки зрения силы, так и с точки зрения порочности. Именно из-за этих качеств и насланной им на людей одержимости нечистыми вожделениями была уничтожена Атлантида.

— Так же, как в свое время были уничтожены Содом и Гоморра, — негромко вставил я.

— Совершенно верно. Очевидно, прегрешения людские достигли недопустимого размаха. Природа утратила терпение. Единственное, что ей оставалось, — это уничтожить рассадник греха и начать создавать мир заново. Злобное существо — назвать его человеком вряд ли возможно — прилежно упражнялось в низменных умениях, а в результате достигло невиданной магической мощи, которую коварно употребило на достижение личных разрушительных целей. Так гласит легенда о Темноликом Властителе, и сказанное убедительно объясняет, почему таинственный дворец вселяет ужас в наших бедных друзей и почему они стараются держать нас как можно дальше от страшного места.

— Теперь мне еще больше хочется туда попасть! — воскликнул я.

— И мне тоже, дружище, — не задумываясь, поддержал Билл Сканлэн.

— Должен признаться, что я заинтересован в посещении так же глубоко, как и вы, — добавил профессор. — Честно говоря, не вижу, чем мы навредим своим добрым хозяевам, если собственными силами организуем небольшую исследовательскую экспедицию, тем более что веками пестуемое суеверие не позволяет им нас сопровождать. Так что давайте воспользуемся первой же представившейся возможностью и отправимся во дворец втроем.

Должен отметить, что таковая возможность представилась далеко не сразу, ибо наше небольшое сообщество существовало в тесной связи с остальными обитателями ковчега, не позволяя с легкостью исполнять собственные, не вписывающиеся в общую жизнь планы. И вот однажды утром — насколько со своим приблизительным календарем нам удавалось различать день и ночь — состоялась какая-то важная религиозная церемония, собравшая всех подводных жителей и потребовавшая их пристального внимания. Конечно, медлить мы не стали и тут же воспользовались удобным случаем. Пробравшись во входной зал и убедив двух управлявших насосом рабочих, что все в порядке, а потому нас следует беспрепятственно выпустить на равнину, втроем вышли в океан и направились к древнему городу. В тяжелой соленой воде продвижение затруднено, так что даже преодоление небольшого расстояния весьма утомляет, и все же меньше чем через час мы оказались перед целью путешествия — возбудившим неугасимое любопытство огромным черным дворцом. Не имея рядом осторожного проводника и не чувствуя опасности, храбро поднялись по мраморным ступеням и вскоре оказались в обители вселенского зла.

Выяснилось, что дворец сохранился значительно лучше других городских зданий, причем настолько хорошо, что каменные стены и изваяния ничуть не пострадали, а время и вода уничтожили лишь мебель и шторы. Однако природа создала собственное, производившее жуткое впечатление убранство. Здание само по себе выглядело мрачным, зловещим местом, но помимо этого в отвратительных тенях мерцали огромные безобразные полипы и неслышно двигались похожие на адские создания неестественные, искореженные океанские существа. С особой неприязнью вспоминаю ползавших повсюду громадных морских слизней темно-фиолетового цвета и лежавших на полу подобно циновкам плоских черных рыб с длинными, светящимися на концах, постоянно вибрировавшими в воде усами. Приходилось тщательно рассчитывать каждый шаг: отвратительные порождения природы оккупировали весь дворец и вполне могли оказаться столь же ядовитыми, сколь гадкими на вид.

От входа во все стороны расходились богато изукрашенные коридоры с небольшими комнатами по обе стороны, а центр дворца занимал великолепный зал, в дни расцвета, очевидно, представлявший собой одно из самых прекрасных творений человеческих рук. В полумраке не удавалось увидеть крышу и в полной мере оценить высоту стен; однако, освещая путь мощными фонарями, мы по достоинству оценили огромные пропорции и великолепное убранство внутреннего пространства. Помимо прочих украшений, повсюду стояли статуи. Изваянные с непревзойденным мастерством, они, к нашему глубокому разочарованию, представляли отвратительные образы. Барельефы на стенах демонстрировали все возможное и невозможное, что извращенный ум способен извлечь из садистской жестокости и звериной похоти. Сквозь пелену мрака на нас отовсюду взирали пугающие уродством и отталкивающие невыразимой мерзостью лица. Если когда-нибудь заблудшим человечеством был возведен храм во имя дьявола, то вот это мастерское создание умелых, но неправедных рук вполне соответствовало дьявольскому образу. А скоро мы увидели и самого идола вселенского зла: в дальнем конце зала, под внушительным балдахином из покрытого илом желтого металла — скорее всего, золота — на высоком троне из красного мрамора гордо восседало ужасное божество. Злобное, яростное и жестокое, оно во многом напоминало объект поклонения в колонии атлантов — мрачного, грозного Баала, однако выглядело еще более неестественным, пугающим и отталкивающим. В чертах ужасного лица ощущалась живая, какая-то магнетическая энергия, и мы застыли перед статуей, направив на нее свет фонарей и погрузившись в тяжкие размышления. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем тишину нарушило неправдоподобное, немыслимое на океанском дне событие: из-за наших спин донесся громкий, презрительный смех.

Как я уже объяснил, ни один звук из внешней среды не проникал сквозь герметичные стеклянные скафандры. Точно так же ни одно произнесенное нами слово не могло быть услышано другим человеком. И все же издевательский смех достиг слуха каждого из нас. Пораженные, мы одновременно обернулись и, потрясенные необыкновенным зрелищем, застыли в неподвижности.

Прислонившись к одной из колонн и скрестив руки на груди, в заполненном водой зале стоял человек без всякого специального снаряжения и смотрел на нас с выражением откровенной ненависти на смуглом лице. Я назвал это явление человеком, однако оно не походило ни на одного из людей, встреченных мною на жизненном пути. А тот противоестественный факт, что обитатель дворца отличался способностью свободно дышать и даже говорить под водой, а его зычный голос звучал с особенной, недоступной человеку силой, убеждал в верности предположения: невесть откуда возникший господин во всем отличался от нас. Внешне, правда, он выглядел обычным человеком, хотя обладал огромным ростом — не меньше семи футов — и атлетическим телосложением, что подчеркивалось безупречным облегающим костюмом из черной блестящей кожи. Смуглое лицо напоминало лик бронзовой статуи, созданной искусным мастером, задумавшим отобразить в творении всю мощь характера и в то же время все зло, которое способны нести человеческие черты. Лицо незнакомца не выглядело ни обрюзгшим, ни чувственным, ни сладострастным, поскольку эти характеристики свидетельствуют о слабости, а в облике поразительного человекоподобного явления слабость полностью отсутствовала. Напротив, хозяин дворца отличался поразительной красотой: орлиный нос, густые темные брови, пылающие внутренним огнем черные глаза. Именно безжалостные, полные злобы глаза в сочетании с безупречным, но жестоким, с узкими прямыми губами ртом делали лицо столь пугающим. При первом же взгляде становилось ясно, что, несмотря на красоту, могущественный подводный обитатель воплощал зло и порок: взгляд его нес угрозу, улыбка выражала презрение, а смех напоминал грубый издевательский хохот.

— Итак, джентльмены, — обратился к нам незнакомец на прекрасном английском языке; голосом, прозвучавшим настолько отчетливо, что показалось, будто мы вернулись на землю. — В недавнем прошлом вы пережили удивительное приключение. Возможно, в ближайшем будущем вас ожидает еще одно, более захватывающее событие, хотя передо мной стоит приятная задача положить ему неотвратимый и внезапный конец. Боюсь, что наш разговор получится односторонним: ни ответить, ни возразить мне вы не сможете. Но поскольку я в состоянии свободно читать мысли любых собеседников и знаю о вас все, недопонимания опасаться не стоит. Однако предупреждаю: вам предстоит многому, очень многому научиться.

Мы застыли в беспомощном изумлении, страдая из-за отсутствия возможности сравнить личные впечатления от облеченной в человеческий образ поразительной сущности, с которой так неожиданно столкнулись. И вновь послышался издевательский смех, а затем прозвучали унизительные слова:

— Да, понимаю: молчать в такой ситуации действительно тяжело. Но вы вдоволь наговоритесь, когда вернетесь к атлантам, в их жалкую нору. Хочу, чтобы вы непременно увиделись с ними и передали мое послание. Если бы не послание, думаю, визит в мой дворец стал бы последним нелепым поступком вашей пустой, безрассудной жизни. Но прежде всего хочу кое-что пояснить. Обращаюсь к вам, профессор Маракот, как к старшему и мудрейшему члену экспедиции, хотя трудно назвать мудрым человека, по доброй воле отправившегося на столь опасную прогулку. Вы хорошо меня слышите, не так ли? Для ответа достаточно небольшого кивка или отрицательного движения головой.

Конечно же, вам известно, кто я такой, но, судя по всему, мой дворец вы обнаружили недавно. Никому не дано думать или говорить о моей персоне без того, чтобы я не узнал содержания мыслей или речей. Никто не способен вторгнуться в этот старый дом и бесцеремонно нарушить мое личное пространство, чтобы не вызвать меня своим грубым появлением. Вот почему зарывшиеся в землю убогие существа обходят дворец стороной и хотят, чтобы вы делали то же самое. Конечно, было бы значительно умнее прислушаться к их советам. Но вы меня вызвали, а, однажды снизойдя, ухожу я не скоро.

Понимаю: возбужденный крошечным зернышком земной науки жалкий умишко чрезмерно напрягается, пытаясь урегулировать неразрешимую проблему моего существования. Прежде всего, каким образом мне удается жить здесь без кислорода? Дело в том, что живу я вовсе не здесь, а наверху, в огромном мире людей, под ярким солнцем. Сюда же спускаюсь только в тех редких случаях, когда меня вызывают намеренно или невольно, как вызвали вы. Но дышу я кислородом, которого в воде растворено ничуть не меньше, чем в воздухе на вершине горы. Некоторые из земных тварей способны подолгу существовать без работы легких. Например, каталептик месяцами лежит бездыханным. В этом отношении я похож на него, но, как видите, в полной мере сохраняю сознание и активность.

Далее. Вы не понимаете, каким образом можете меня слышать. Но разве суть беспроводной передачи сигнала заключается не в том, что из эфира он переходит прямиком в воздух? Вот так и я способен обращать собственные эфирные слова в воздействующие на слух колебания в ваших неуклюжих, хотя и достаточно прочных стеклянных колпаках.

Теперь несколько слов об удивившем вас английском языке. Надеюсь, он достаточно хорош. Я провел на земле немало времени. Надо признаться, крайне утомительного времени. Хотите точно знать сколько? Идет ли сейчас одиннадцатое или двенадцатое тысячелетие? Полагаю, двенадцатое. Так что этого немалого срока вполне достаточно, чтобы выучить все земные наречия. Впрочем, должен признаться, что на близком вам английском языке я изъясняюсь ничуть не лучше, чем на множестве остальных.

Итак, удалось ли мне ответить хотя бы на некоторые из ваших вопросов? Очень хорошо. Даже если не смогу услышать ответ, то без труда увижу утвердительный кивок. Впрочем, вполне достаточно лишь краткой мысли. А сейчас должен сказать нечто более серьезное. Я — Баал-сипа. Темноликий Властелин. Тот, кто настолько глубоко проник в сокровенные тайны природы, что способен оттолкнуть саму смерть. Я так обустроил собственную жизнь, что не смогу умереть, даже если захочу. Причиной моего конца способна стать только еще более сильная воля. О, жалкие трусливые люди! Не тратьте время на молитвы об избавлении от кончины! Возможно, смерть кажется вам ужасной, однако вечная жизнь несравнимо страшнее. Представьте только: я обречен длить и длить собственное существование, в то время как мимо, постоянно сменяясь, проходит бесконечная человеческая процессия — что может быть мрачнее? Сидеть на обочине истории и наблюдать за вечным движением или двигаться самому, оставляя вас за спиной. Стоит ли удивляться тому обстоятельству, что сердце мое почернело и ожесточилось, что я проклинаю все глупое, мелочное людское стадо? Да, при каждой возможности я стараюсь навредить безмозглым баранам. Почему же я не должен этого делать, если душа исполнена ненависти к любому проявлению жизни?

Должно быть, вы хотите знать, каким образом я способен причинить зло. Ответ прост: я носитель высших сил, причем сил далеко не малых; умею управлять скудными людскими умами; способен властвовать над огромной толпой, безусловно подчиняя ее своей могучей воле. Я всегда там, где зреет зло. Именно я посылал в бой дикое войско гуннов, когда те превратили в руины половину Европы. Гнал вперед безжалостных сарацинов, во имя веры жестоко убивавших каждого, кто осмеливался им противостоять. В 1572 году в ночь святого Варфоломея руководил кровавой расправой над гугенотами. Организовывал варварскую торговлю рабами. Подстрекал глупцов сжечь десятки тысяч молодых красивых женщин, безосновательно обвинив их в колдовстве и назвав ведьмами. Представал тем самым высоким смуглым человеком, который вел по залитым кровью улицам Парижа одичавшую, утратившую разум толпу. Конечно, столь удобные для проявления злобного гения исторические условия складываются нечасто: в последнее время самым милым моему сердцу, привлекательным для моих развлечений местом стала Россия. Кстати, вот откуда я только что вернулся. Развлекаясь в огромной, холодной, лишенной сострадания стране, я почти забыл о существовании крошечной колонии здешних океанских крыс. Несчастные существа зарылись в грязь и пытаются сохранить кое-какие умения и легенды той великой земли, где жизнь расцветала, как никогда прежде. И вот вы напомнили мне о них, поскольку этот старый дом по-прежнему соединен неведомыми вам личными вибрациями с тем человеком, который его построил и полюбил. Я узнал, что во дворец вошли чужаки, навел справки и без промедления явился, чтобы изгнать непрошеных гостей. А оказавшись здесь впервые за тысячу лет, вспомнил о подводном народе. Что и говорить: атланты протянули достаточно долго; пожалуй, настало им время уйти. Эти люди выжили благодаря мощи моего главного врага — того, кто упорно противостоял мне при жизни и построил ковчег для спасения от катастрофы, погубившей всех, кроме его преданных последователей. Конечно, пережил падение Атлантиды и ваш покорный слуга. Их спасла великая мудрость Варда, а меня — столь же великая собственная сила. Однако настает час, когда моя сила должна уничтожить далеких потомков тех немногих счастливцев, которых избавил от гибели мудрец, и этим навсегда завершить историю.

Темноликий Властитель достал из-за пазухи манускрипт и протянул профессору Маракоту с такими словами: