Австро-Венгерская династия. Габсбурги на обломках империи: читать начало книги онлайн

Итак, к началу ХVIII века сохранилась только австрийская ветвь династии Габсбургов. Однако многочисленные браки между близкими родственниками привели к тому, что в 1711 году на престол в Вене взошел Карл VI, оказавшийся последним мужчиной в роде. Он наследовал своему брату Иозефу I (1678–1711). Этого нетипично привлекательного для Габсбургов молодца женили в возрасте 21 года, но он вместо соблюдения брачных обетов принялся вступать в многочисленные любовные связи. Одним из таких непродолжительных увлечений стала Марианна Пальфи, дочь венгерского палатина Яноша Пальфи, сумевшего вернуть бунтующую Венгрию в лоно Австрийской империи. Иозеф I скоропостижно скончался от оспы в возрасте всего 33 лет, и эта греховная любовь дорого обошлась Марианне, поскольку добродетельные и набожные мать и жена покойного Вильгельмина-Амалия всячески унижали и преследовали ее.

У Вильгельмины-Амалии были для того более чем веские основания: неразборчивый в связях покойный супруг заразил ее венерической болезнью. От ее последствий бедная женщина стала бесплодной и после рождения двух дочерей и сына уже больше не имела возможности стать матерью. Сын скончался в возрасте одного года, поэтому после кончины Иозефа I корона перешла к его брату Карлу VI.

Карл родился в 1685 году, примечательном тем, что венские содержатели таверн и постоялых дворов получили разрешение «готовить турецкий напиток в виде кофе», каковое название вскоре было перенесено на те заведения, где кофе подавали, и стало одной из характерных черт австрийской жизни. Вообще-то первую кофейню в 1683 году во время второй турецкой осады открыл польский переводчик Георг-Франц Колшицки. Он имел возможность беспрепятственно передвигаться по османскому лагерю и наблюдать турок, наслаждавшихся черным напитком. Но когда Колшицки попытался получить в Вене разрешение на открытие кофейни, чиновники не могли понять, зачем это нужно, и потребовалось довольно длительное время на воплощение этой затеи в жизнь.

Войны с Оттоманской империей длились с 1683 по 1699 год и протекали весьма тяжело, но турецкий кофе был не единственным приобретением австрийских императоров. Они приобрели часть Венгрии, Трансильвании, Хорватии и Славонии, местностей с совершенно разнородным населением, но Габсбургов это совершенно не смущало. Они сгребали к себе все, что попадалось им под руку, руководствуясь исключительно собственными интересами.

Молодость императора Карла VI была нелегкой: в возрасте 18 лет отец отправил его в самое горнило Войны за испанское наследство в качестве претендента на испанский трон в противовес французскому кандидату, внуку короля Людовика ХIV. Из этого проекта ничего не вышло, но в качестве компенсации Австрия по Раштаттскому мирному договору сохранила Сардинию[16], а также получила бывшие испанские владения в Италии — Неаполитанское королевство, часть Тосканы, герцогство Миланское и Испанские Нидерланды. Трудно сказать, насколько это удовлетворило болезненное самолюбие Карла как несостоявшегося испанского короля, но не смогло заглушить боль от основной проблемы его жизни: он оставался последним представителем династии Габсбургов мужского пола.

Карл был женат на довольно привлекательной принцессе Элизабете-Кристине Брауншвейг-Вольфенбюттельской[17], но с детьми дело как-то не клеилось. После рождения двух дочерей, Марии-Терезии и Марии-Анны, на свет появился долгожданный малютка Леопольд, но радость родителей продлилась всего полгода, после чего дитя скончалось. Чего только ни предпринимали отчаявшиеся родители! Карл потреблял невероятные количества красного тосканского вина, Элизабет пила какие-то подозрительные зелья, приведшие ее к алкоголизму, в течение каждой беременности наполняла свои покои статуями и картинами, изображавшими лиц исключительного мужеского пола. Тщетно: супружеская пара так и осталась при двух дочерях, и закат своей жизни Карл VI потратил на то, чтобы обеспечить признание старшей дочери Марии-Терезии своей законной наследницей со стороны европейских держав.

Злоязычные современники и потомки обвиняли Карла VI как минимум в бисексуальности. Еще в Испании у него начался роман с каталонской графиней Марианной Пиньятелли (1689–1755), которую он вывез затем в Австрию, выдав ее замуж за своего обершталмейстера, графа Иоханна-Михеля фон Альтхана (1679–1722), представителя древнего дворянского рода. Не сказать, чтобы должности фон Альтхана — обершталмейстер, камергер и тайный советник, — были особенно высокими, отчего необычайное влияние графа на Карла и его фавор можно было объяснить лишь нетрадиционными отношениями между ними. По всем политическим вопросам император в первую очередь руководствовался советами этого царедворца, выказывая ему чрезвычайное благоволение. Это подтверждается записями в дневнике Карла VI, где имя фон Альтхана появляется лишь предваренное такими эпитетами как «милый», «сердечно любимый» или «вечный друг до самой смерти». К тому же обершталмейстеру было дозволено жить в императорском дворце Хофбург.

Комментарии императора по поводу смерти Альтхана в возрасте всего 42 лет звучат особенно прочувствованно:

Особую привязанность Карла к покойному подтверждает еще тот факт, что он принял на себя опеку над его шестью детьми. Вдова фон Альтхана продолжала пользоваться большим влиянием на монарха в области искусств, привлекая в Австрию итальянских художников, поэтов и музыкантов. Не без ее содействия было предпринято много усилий по украшению Вены творениями итальянских, а также выучившихся в Италии архитекторов.

Некоему дотошному историку удалось расшифровать закодированные записи в дневнике, которые, как оказалось, свидетельствовали о забавах уже немолодого императора с подростком — подручным егеря. Впрочем, эти похождения довольно удачно скрывались и не возбуждали особых толков. Карлу VI удалось добиться согласия европейских монархов на так называемую прагматическую санкцию, т. е. на наследование австрийской короны его дочерью Марией-Терезией. Он также выдал ее замуж — редкий случай для принцессы! — по любви за ее дальнего родственника, принца Франца-Стефана Лотарингского. Правда, тому пришлось отказаться от прав на герцогство Лотарингское, которое вошло в состав Франции, но в качестве компенсации ему отдали Великое герцогство Тосканское со столицей Флоренцией, где умер бездетным последний из знаменитейшего рода Медичи герцог Джан-Гастоне. Так Габсбурги стали Габсбургами-Лотарингскими, а правление императрицы Марии-Терезии ознаменовало существенный поворот в истории династии Габсбургов.

Глава 2

Хранители земель

И мать отечества, и мать-героиня

Правление императрицы Марии-Терезии (1717–1780) стало знаменательной вехой в истории династии Габсбургов. Оставшись единственной наследницей крупного государства с весьма неоднородным населением, молодая правительница с первых же дней своего царствования столкнулась с враждебностью соседей, пытавших оспорить ее власть. Непорядочность и коварство суверенов сопредельных держав развязали длительную кровавую Войну за австрийское наследство (1740–1748). Не будем вдаваться в политические заслуги императрицы, целиком посвятившей себя государственным делам на благо своих подданных. Но, как это ни странно, Мария-Терезия смогла сочетать полнокровную деятельность главы своей страны с завидной судьбой любящей жены и многодетной матери 11 дочерей и 5 сыновей.

В 1736 году молоденькая принцесса вышла замуж — редкий случай для монаршей дочки! — по любви за Франсуа-Этьена, сына герцога Лотарингского (1708–1765). Дом герцогов Лотарингских был связан прочными родственными узами как с австрийской династией Габсбургов, так и с французской Бурбонов. Принц с пятнадцати лет воспитывался при венском дворе, где превратился во Франца-Стефана и стал объектом сердечной привязанности юной дочери Карла VI. В результате состоявшегося брака династия приняла двойную фамилия Габсбург-Лотарингская. Независимое герцогство Лотарингия было присоединено к Франции, а Австрия взамен получила в свое владение герцогство Тосканское, где скончался, не оставив после себя потомства, последний из прославленного рода Медичи.

Мария-Терезия не представляла себе иного варианта существования правящей монаршей четы, кроме как сплоченная супружеская жизнь с общей спальней и многочисленной семьей. Ее любимой присказкой стало изречение:

— Детей никогда не бывает много!

В одном из источников мне попалось сообщение, будто бы в швейцарском кантоне Аарау, откуда взяла свое начало династия Габсбургов, вступающие в брак пары до сих пор изъявляют желание сочетаться семейными узами под портретом Марии-Терезии. По местному поверью, это приносит счастье в супружеской жизни. Видимо, подобная примета многократно выдержала суровое испытание временем и потому имеет полное право на существование.

Хотя Франц-Стефан официально именовался соправителем Марии-Терезии, и супруга, так сказать, «пробила» ему выборный титул императора Священной Римской империи (тут вековечное правило обойти не удалось, выборщики, князья-курфюрсты, стали намертво и надеть эту весьма эфемерную корону на женскую головку не пожелали), к делам правления страной его не допускали. Он не страдал тщеславием, мало интересовался политикой и активно занялся экономикой, по большей части на благо своего постоянно растущего семейства. В частности, император купил у разорившихся собственников несколько имений в Нижней Австрии, Венгрии, Моравии и завел в них образцовые хозяйства согласно последним достижениям агрономии и животноводства. Недаром Франц-Стефан интересовался естественными науками и призвал в Вену нескольких видных ученых.

Правда, злые языки уверяли, что он навещал свои поместья не только с целью осуществления хозяйственного надзора, но и для удовлетворения потребностей своего сексуального аппетита на лоне природы. Помимо продвижения сельского хозяйства, Франц-Стефан основал полотняную и керамическую мануфактуры, приносившие очень недурной доход. В результате такой плодотворной деятельности он оставил своему сыну, императору Иосифу II, огромное состояние в размере 22 миллионов флоринов. Большую часть денег тот истратил на погашение государственных долгов, возникших в результате ведения войн, а остаток был использован для создания фонда поддержки существования сильно возросшего числа не правивших австрийских эрцгерцогов.

Соправитель императрицы являл собой обаятельного, обходительного и общительного мужчину, весьма привлекательного для женщин. В Вене ему был выделен так называемый «Императорский дом» с тайным ходом, где он принимал понравившихся ему дам. Невзирая на исключительную скрытность Франца-Стефана, ходили упорные слухи о его связях с супругами вице-канцлера графа Коллоредо, князя Пальфи и одной из фрейлин своей жены, не говоря уже о пышных венских красавицах более скромного происхождения. Ему даже приписывали нескольких побочных детей. Недаром при дворе ходила шутливая присказка, сочиненная каким-то остряком: «Гляди в оба за своим Францем, Резерль[18]! Он так и смотрит на сторону!»

Однако, невзирая на загруженность государственными делами и семейными проблемами, императрица зорко следила за мужем и, как только он начинал проявлять повышенное внимание к какой-то даме, тотчас же прилагала усилия к тому, чтобы насолить ей. С персонами низкого звания хозяйка Австрии вообще не церемонилась. Когда ей донесли о явном предпочтении, которое супруг оказывает балерине Анне-Марии Виолетти (1724–1822)[19], императрица отправила к ней посланца с пожеланием, звучавшим внушительнее иного приказа, немедленно покинуть страну; в противном случае, подчеркнула она, ее ждет множество неприятностей. Анна-Мария, в миру носившая прозаическую немецкую фамилию Файгель и выступавшая на сцене вместе с братом Фердинандом, по мнению современников, была одной из самых красивых женщин Европы. Она осознала масштаб грозившей ей опасности и срочно убыла в Англию. Там Анна-Мария оставила сцену и обрела прочное семейное счастье, вступив в брак со знаменитым актером-трагиком Дэвидом Гарриком. Балерина скончалась уже в другом веке, немного не дотянув до столетнего возраста и пережив не только великую императрицу, но и всех ее детей.

Отстаивая ценности домашнего очага, образцом воплощения которых в жизнь Мария-Терезия считала свою семью, императрица положила много сил на борьбу с безнравственностью населения Вены. Надо сказать, что корни этого явления уходили поистине в глубь веков. Как известно, столица в середине первого века представляла собой военный лагерь римских легионеров. Уже тогда местные блудницы обслуживали суровых воинов в борделе, который, предположительно, располагался в районе нынешней Микаэлерплац. Затем эта традиция, пережившая многие столетия, возродилась в средние века в общественных венских банях и прекратилась только с их закрытием вследствие распространения сифилиса. Зато проституция вовсю процветала на узких улочках и в проходных арках австрийской столицы. К началу правления Марии-Терезии в Вене насчитывалось около 10 000 «простонародных» проституток и 6000 «благородных».

Мария-Терезия учредила так называемую «Комиссию по нравственности», которая предпринимала драконовские меры как против жриц любви, так и против их клиентов. Проституток ловили, обривали наголо, мазали голову смолой, пороли перед ближайшей церковью. Если уличная шлюха обокрала клиента или заразила его дурной болезнью, лиходейку выставляли у позорного столба на рыночной площади и затем высылали из города вместе с уголовными преступниками. Представителей же сильного пола полагалось наказывать за общение с проститутками, измену супруге, содомию и извращенные сексуальные наклонности. Правда, мужчины при деньгах по большей части были в состоянии откупиться, а страдали как раз бедные девушки. В Пратере[20] намеренно проредили кусты, чтобы легче было вылавливать влюбленные парочки, занимавшиеся там любовью за отсутствием других жилищных условий. Наказанием пойманным за этим преступлением людям было принудительное заключение брака.

По Вене с ее значительным для того времени населением в 175 тысяч человек шныряли 500 агентов «Комиссии по нравственности» с заданием «задерживать каждую бабенку, идущую в одиночестве». Джакомо Казанова в своих воспоминаниях с содроганием вспоминал этих стражей нравственности: «Гнусные шпионы из „Комиссии по нравственности“ были безжалостными преследователями всех красивых девиц; императрица обладала всяческими добродетелями, но не терпимостью, когда речь шла о недозволенной любви между мужчиной и женщиной. Из-за ханжества императрицы было исключительно трудно, в особенности для чужеземцев, доставить себе радости. Целый легион обычных шпиков под красивым названием „комиссары нравственности“ превратились в безжалостных преследователей всех девиц». Забегая вперед, скажем, что побороть грех так и не удалось, «нимфы Грабена»[21] оказались бессмертными и в самом деле загубили множество жизней, карьер и талантов.

Если с женщинами из простонародья можно было поступать безо всяких церемоний, то императрица пыталась облагородить и нравственный облик аристократии. Она усиленно боролась с вредной привычкой сиятельных дам приукрашивать себя, пытаясь буквально законодательным образом ограничить применение косметики и слишком дорогостоящей одежды, регламентируя длину шлейфов и тому подобных мелочей. Когда вся Европа начала сходить с ума по лаковым изделиям из Китая, Мария-Терезия обязала венских краснодеревщиков освоить производство их имитации. По ее мнению, платить бешеные деньги каким-то там китайцам за покрытые лаком деревяшки было в высшей степени безнравственно. Искусные столичные мебельщики успешно выполнили поставленную перед ними задачу, примером чего служат два лаковых кабинета в Шёнбрунне, выполненных в стиле столь модной тогда «шинуазери». Но если в регулировании разорительных привычек аристократии императрица могла похвастаться некоторыми успехами, то, к сожалению, подавлять сердечные склонности постоянно смотревшего на сторону Франца-Стефана могущественной императрице оказалось не под силу.

Слабости венценосных супругов

Ветреный супруг лет за десять до кончины завязал роман с дочерью своего бывшего наставника, графа фон Нейперга, Марией-Вильгельминой (1738–1775). Девушка славилась не только исключительной красотой, но и умом, подкрепленным прекрасным образованием. Примечательно, что ей к моменту начала романа было всего 19 лет, Францу-Стефану же перевалило за 48. Мария-Терезия немедленно озаботилась устройством судьбы девушки и выдала ее замуж за придворного камергера, пожилого вдового князя Ауэрсперга. Надо сказать, что со временем ревность императрицы несколько поутихла, и она более или менее смирилась с существованием соперницы. В 1759 году Франц-Стефан купил княгине загородный дом поблизости от его замка Лаксенбург и часто навещал там свою пассию. Любовники разделяли общую страсть к картам и утоляли ее, играя отнюдь не по маленькой. Так, Мария-Вильгельмина в один вечер спустила за карточным столом 12 тысяч дукатов. Естественно, она могла позволить себе подобные экстравагантные выходки исключительно при поддержке столь высокопоставленного и щедрого покровителя.

Никого не удивляло, что пожилой Франц-Стефан полностью, душой и телом, подпал под колдовские чары молодой красавицы. Вот что писал о Марии-Вильгельмине современник: «Ее красота была столь велика, что никто не осмеливался соревноваться с нею, ее любезность столь обворожительна, что никто не мог противостоять ей. Ее страсть к игре была неудержима, ее расточительность беспримерна. Единственно императорский любовник мог удовлетворить подобную ненасытность. Его высокое положение, проявленное им внимание, его подарки устранили первые препятствия, но ее непостоянство исключало возможность считать его единственным обладателем ее сердца. Тем не менее, он оставался постоянно привержен ей».

Когда императрица отсутствовала на представлениях в придворном театре, ее супруг появлялся в ложе княгини Ауэрсперг и занимал место за спиной дамы своего сердца, где его не могли видеть зрители. У входа стоял на страже охранник, предотвращая внезапные визиты докучливых посетителей. Но все эти предосторожности оказывались тщетными. Франц-Стефан страдал от застарелого катара верхних дыхательных путей, и предательский натужный кашель, слышный далеко за пределами ложи, сводил на нет эти предосторожности.

[16] Остров Сардиния был обменян на остров Сицилия.

[17] Ее сестра, принцесса София-Шарлотта (1694–1715), вышла замуж за царевича Алексея Петровича, сына императора Петра I, отсюда понятно, почему бежавший из России царевич сначала нашел убежище у свояка в Вене.

[18] Так ласково называл Марию-Терезию отец.

[19] Псевдоним, переиначенная на итальянский манер ее настоящая фамилия Файгель, что на одном из немецких диалектов означает «фиалочка».

[20] Пратер ранее был огороженной зоной императорских охотничьих угодьев, но с 1766 года открыт для всеобщего доступа в качестве места для народных гуляний.

[21] Прозвище проституток на одной из центральных улиц Вены. Одно время активно исследовалась та версия, что именно одна из них наградила сифилисом великого композитора Людвига ван Бетховена, а лечение соединениями ртути вызвало у него преждевременную глухоту. Эта версия будто бы не подтвердилась. Совершенно точно жертвой сифилиса стал талантливейший австрийский композитор Гуго Вольф (1860–1903), потерявший рассудок на почве этого заболевания.