Он глубоко вздыхает, секунду ёжится, а затем, проявляет недюжинное терпение. Бормочет сквозь зубы, будто выдавливая слова:
— Мы условились… Эромарафон. Помнишь? Поздно заднюю сдавать. Так что твоё «неактуально» совсем неактуально! Мысль ясна?
Театрально закатывая глаза, кладу ладони на его грудь и тяну немножечко нараспев:
— Изи, зайка! Чё ты прицепился к слову «неактуально»? Не психуй. Я имела ввиду: «не здесь»… Не в принципе, не вообще, а в больнице не надо. В больнице нет сценариев. Фу-фу-фу! Мне не нравятся тут запахи и атмосфера…
— Ближе к делу. Не томи. Выкладывай. Какой эпизод дальше?
— Мур-мур, — волнуясь, с загадочным придыханием излагаю: — Третий сценарий…. Это игра на внимание и сообразительность… Когда стирается граница между фантазией и реальностью. Сперва предстоит догадаться, что игра началась, хоть тебе и будет казаться, что всё идёт своим чередом. Если узнаешь меня… Если подыграешь мне… В конце игры получишь сладкий-сладкий приз.
Молча смотрю ему прямо в глаза. Даю время, обдумать услышанное. Он затихает с такой мимикой, словно в безмолвной бездне похуизма и вселенского спокойствия, рождается буря.
Дыааа! Я призываю шторм!
Лицо Макеева вдруг оживает. Вена пульсирует на могучей шее. В темноте глаз ослепительные вспышки. И… Летят в меня лезвия молний, кажется, даже звенят, высекая искры.
— Как это понимать? — охваченный охотничьим азартом, он не удержался от ухмылки.
Наигранно интересуется, не интересуясь. Спрашивает вроде как вскользь. Поверхностно.
А мои губы ликующе сводит… Слышу ведь по голосу, как его зацепило! Тихо радуюсь в душе.
— Так и понимай: это всё-таки игра. — легонько веду пальцами по его груди, разглаживая сладки на куртке. — Игра… На внимание… И сообразительность…
В груди у него гудит. О, Боже! Какое бешеное, мощное сердце. Как в наковальню молотом, бьёт. Завораживает. Сколько девочек, влюбляясь и плача, умоляли сжалиться? Разве ж такое сердце растопишь, а?
Макеев держит паузу. Не отрываясь всматривается в моё лицо. В глазах напряжённая работа мысли.
У самой сердце совершает опасный кувырок. Начинаю считать, максимально концентрируясь на цифрах: один, два, три… Когда представляю разговор, кажется, всё легко. Придумываю умные фразы. А оказываюсь рядом с ним, и сразу так сложно сохранять хладнокровие. Как назло, все подходящие слова из головы испаряются. Шесть, семь…
— Кииир?.. Поиграем?.. — наконец удаётся взять себя в руки.
Так-то. Владеть собой я тоже умею!
— Арин, не знаю, возни много будет. Надолго это… — Макеев агрессивно проводит рукой по своим волосам. — Может хватит этих грёз? Давай рассуждать логически. Итак всё окей. Всё же круто сегодня началось, просто поедем в тематический номер и там попробуем что-то придумать?
Как же меня бесит его умение с прищуром и ухмылочкой сказать что-то отвратительное.
— Номер?.. Просто?.. — непроизвольно поджимаю губы.
— Ну, в чём проблема? Что не так? — на пониженных тонах бушуют хриплые звуки. — Там красиво. Атрибутика и аксессуары.
У меня между прочим есть гордость! И суперсила хохмить.
— А-а-а… Как кролики что ли? Пять минут и врассыпную? — жаль только голос предательски дрожит, откликаясь на его возбуждённо-жёсткие интонации.
— Там траходром такого размера, что, пока мы ловим друг друга на нём, весь твой марафон залпом отыграем.
Я расцениваю это как откровенное издевательство. Что он думает, зачем так говорит?
— Ты упал? Абонент «Фантазия» временно не доступен? Тогда… Уже нет смысла… Примитив не интересует. Спасибо, проходим дальше…
— Арина, не еби мне мозги! — с клокочущим хрипом, низко рыча, Кир злится.
А, чёрт…
Может я и ебанутая, но обожаю Макеевский контраст между нежным произношением моего имени и остро-доминантной реакцией на меня. Потому он и звереет: я бросаю вызов, а ему трудно не отзываться. Азартный волк, целеустремлённый хищник… И я его получу…