– Ты чего на Гракхха таращишься?
В голосе наставницы слышалась легкая насмешка. Я покраснела, застигнутая врасплох:
– Простите, профессор Миранда! Но мне вдруг подумалось: почему ворон за вами следует? Магически привязан? Или…
– Или. – Миранда потянулась и погладила ворона по перышкам. Птица счастливо прищурилась. – Сначала Гракхх спас жизнь мне, вовремя предупредив о засаде. А потом, после боя, я уже возвращала ему долг, залечивая рану от стрелы. Нормально летать Гракхх так больше и не смог. И остался со мной. Со временем мы обнаружили, что между нами образовалась связь. Теперь Гракхх уже летает. Излишки моей магии его излечили. Но покидать меня насовсем не хочет. Нам хорошо вместе.
Миранда остро взглянула на меня:
– Задумываешься о необходимости привязать к себе фамилиара?
Я просто кивнула. Какой смысл скрывать? Но все же сочла необходимым пояснить:
– Если бы у меня был фамилиар, то мне сейчас было бы гораздо проще доказать свою невиновность.
Взгляд Миранды посуровел:
– Если бы у тебя был фамилиар, то сейчас ничего доказывать не пришлось бы. Он бы присмотрел за твоими вещами, пока ты витала в облаках! Небось, кандидатуру на инициацию подбирала?
От суровой правды я сначала смутилась. А потом возмущенно возразила:
– Нет!!!
Миранда фыркнула:
– Ой ли?
Я возмутилась:
– Да чего там выбирать? Лучше продумать в деталях свое выпускное зелье! Чтоб меня надолго академия запомнила! Я и туес принесла потому, что хотела с вами посоветоваться. У меня кое-что не получается. Вернее, мысли, как этого добиться есть, но я не уверена в их правильности.
Глаза наставницы блеснули любопытством. Ведьма, она и есть ведьма. Мы никогда не можем отказаться от новых знаний.
– И что же ты придумала?
Я прикусила губу от досады. Не вовремя подошедшая Толания нарушила ход моих размышлений. И схема, казавшаяся почти завершенной и идеальной, ускользнула. И теперь я, сколько ни старалась, не могла восстановить ее в памяти.
– Что такое, Далли?
Ага, я уже Далли! Это очень хорошо. Пожалуй, стоит рискнуть, признаться. Если наставница будет на моей стороне, то это уже три четверти дела. Миранда наказывала нас безжалостно. Но перед другими, а особенно перед боевиками, защищала до последнего.
– Понимаете, профессор…
Договорить мне не дала внезапно распахнувшаяся дверь. Решится на признание мне было нелегко. И я с облегчением умолкла, радуясь отсрочке, и оглядываясь на вошедшего. Вошедших… У порога я с ужасом увидела разъяренного вельможу в богатых одеждах и скулящего рогатого боевика.
Ой, вляпалась я!
– Вы! – От бешенства у наместника короля, а это был папаша незадачливого боевика, дрожали крылья носа, а из глаз сыпались искры. – Как вы посмели покуситься на моего сына?! На отпрыска правящей крови?! Да я вас!..
Ледяной голос наставницы слегка охладил пыл вельможи:
– Я бы сказала наоборот: как посмел ваш сын извести экспериментальное зелье, предназначавшееся отнюдь не ему? Его разве не учили, что без спросу в ведьминской лаборатории в рот ничего тянуть нельзя?
Боевик прекратил на секунду скулить и взвизгнул:
– Вы сами сказали, что можно выпить ягодник, стоящий на столе!
– А где вы, юноша, видели, чтобы ягодник хранили в ведьминском котле? – Сарказм в голосе наставницы был такой густой, что хоть ложкой черпай. Не заметить его было невозможно. И боевик несколько растерялся.