– Сюр, поясни, что ты хотел этим сказать? – она с обидой посмотрела на молчаливого Гумара. Но тот лишь пожал плечами.
Сюр снял ботинки, скинул мокрый тактический костюм и стал снимать комбинезон нательного белья. Руди не задумываясь последовала его примеру.
Сюр, оставшись полностью голым, не стесняясь прыгнул в бассейн. Нырнул и проплыл под водой до другого края бассейна. Вынырнул и стал отфыркиваться. Следом приплыла Руди.
– Сюр, я задала тебе вопрос.
– У меня тоже есть вопрос, – отозвался Сюр, – но к Гумару. – Тот подплывал к ним. Сюр видел, что все они голые и не обращали на это внимания.
– Что за вопрос, Сюр? – спросил Гумар, на котором, прижимаясь к телу, повисла девушка. Она обхватила его шею рукой.
– Для чего ты, Гумар, вложил в Любу сознание живого человека?
– Она не живая.
– А какая?
– Это сборная матрица сознания, основа которой память Ибрагима, Оверграйта и твоя. Я вырезал куски, соединил и вложил алгоритм развития личности. Это удачный эксперимент, Сюр. Она всем кажется живой, но это не сознание какого-то конкретного человека.
– Да? А почему она тогда спрашивает меня, откуда мы знакомы?
– Это говорит память, просто память. Ассоциативные образы в памяти андроида, не более того.
Он тоже обнял Руди.
– Я отвечу тебе за Сюра. Поясню, что он хотел тебе сказать. Дело в том, что в нем живет память командира корвета, который много раз участвовал в сражениях. Оверграйт наработал много тактических приемов, о которых узнал Сюр. И вот некоторые из них он хочет применить в предстоящем сражении. Я правильно тебя понял? – обратился он к капитану.
Тот кратко ответил:
– Да, – и поплыл кролем обратно. Вылез и зашел в душ.
Руди и Гумар остались одни. Девушка обхватила парня ногами за талию и обняла шею обеими руками.
– Мне что, нужно будет часто влезать в тело мужчины? – спросила она, глядя Гумару прямо в глаза.
– Не в само тело, Руди. В твое сознание будет помещена память Ибрагима, и ты, условно говоря, ощутишь себя в его теле. Но зато его знания и опыт станут твоими. Ты против?
– Да нет, не против. Свыкнусь как-нибудь. Надо чаще держаться за твои колокольчики и дуть в трубу. – Руди игриво опустила руку…
Новые вспышки на экране монитора и исчезновение корветов сделали капитана рейдера еще мрачнее.
– Ублюдок! – в тихой ярости проговорил капитан. Он откинулся на спинку ложемента и закрыл глаза.
«Мне надо успокоиться, – убеждал он сам себя. – Гнев и ярость – плохие советчики… Не так много он нанес мне вреда. Братья Мбамго из клана “Черная орхидея” сделали нам вреда гораздо больше, но я не психовал и тут не буду. Что этот мерзавец от меня хочет? Чтобы я отказался от атаки станции и следовал за ним. Подождет. А не подождет, я потерплю. Встретимся. Но сначала станция. Ее надо добить. Времени не так много упущено. Может, получится принудить ее сдаться… было бы хорошо… Но гоняться за бледной Пиявкой не буду. Главе клана сумею найти нужные слова. Добычи, взятой со станции, будет гораздо больше, чем с ОДК… Да, так и сделаю…»
Капитан открыл глаза. Протянул руку и включил общекорабельную связь:
– Всем боевым постам и службам! Возвращаемся к станции. Старпом, послать руководству станции ультиматум следующего содержания: «Немедленная сдача станции. Выплата контрибуции в размере двадцати миллионов кредитов. Сто рабов обоих полов. Запасы топлива и продовольствия на сто дней полета.
В случае отказа принять капитуляцию станция будет уничтожена со всеми ее жителями. Срок рассмотрения ультиматума – два часа».
– Принято, вей капитан. Разрешите доложить?
– Докладывайте.
– «Жертва» окажется у нас с тыла. Если у нее есть средства дальнего поражения, мы будем вынуждены сражаться на два фронта…
– Бред. Откуда у ОДК средства дальнего поражения? Я никогда с таким не встречался. Инженерная служба, провести анализ возможностей переоборудования ОДК в военный корабль с усилением средствами дальнего поражения.