– Это когда?..
– Только что.
Алла ждала Сюра в его каюте и смотрела бесконечный сериал о бедной сироте на станции, которая понравилась вею, молодому, подающему большие надежды члену совета станции, и он стал за ней ухаживать. А дочь главы совета сама влюбилась в этого члена. И стала ей гадить. Алла лежала и даже всхлипывала.
– Ты чего ревешь? – Сюр посмотрел на Аллу, потом на экран и произнес: – А-а-а, понятно. Опять мыло смотришь?
– Это не мыло, Сюр, это любовь.
– Поверь мне, Алла, это надуманная любовь, фантазийная. Не может вей, член совета влюбиться в простую девушку из низов. Он человек определенного круга и женится на девушке своего круга. А бедная Золушка так и останется уборщицей…
– Почему ты так говоришь, Сюр? Это просто ужасно.
– Да, не спорю. Но так живут люди, Алла. У этой бедняжки нет средств на хорошее образование. Она получит простую и нужную специальность и будет вращаться в своем кругу, где электрики, утилизаторы мусора, рабочие низкой квалификации. Вот там ей найдут мужа, и она родит детей, таких же в будущем утилизаторов мусора.
– Ты бываешь невыносим… – Алла отвернулась от Сюра.
– Где-то я сегодня это слышал. Ну да ладно. У нас, Алла, праздник, и согласно новому положению о праздниках дуй на склад и тащи бутылку «Континенталя».
Алла на миг зависла, потом удивленно посмотрела на сияющего Сюра.
– Да, есть такое положение, но я о нем раньше не слышала.
– Это потому, Алла, что ты все свободное время смотришь эти мыльные бесконечные сериалы. У тебя нет времени ни на что другое. Смотри не отрывайся от земли, как птичка. А то солнце обожжет тебе крылья, и ты упадешь на самое глубокое дно самого глубокого ущелья.
– Это звучит красиво, Сюр, но я ничего не поняла. Я не птичка, и у меня нет крыльев. И что такое солнце?.. Я лучше схожу за «Континенталем».
– Вот это правильное решение, моя милая, иди и заодно пригласи отметить праздник Гумара и Любу. Маша на дежурстве, так что позови еще Эдика. Первый помощник как-никак.
– А что за праздник? – остановившись на пороге, спросила Алла.
– У Гумара появился ребенок.
– Как появился, откуда? Он же мужчина…
– От Руди, Алла, от Руди. Она забеременела.
– Ой, как здорово! – захлопала в ладошки Алла. – Вот радость-то!.. А почему Руди не зовем?
– Она отдыхает в медкапсуле. Ей вредно волноваться, тем более пить.
Алла скрылась за дверью и тут же появилась вновь. В щель протиснулась ее голова.
– А Гумару? – спросила голова Аллы.
– Что Гумару?
– Гумару не вредно волноваться и пить?
– Гумар, Алла, мужчина. Он берет все волнения и выпивки на себя. В этом главная роль главы семьи. Оберегать покой своей женщины и детей. Запомни это, Алла. И иди уже…
Следующее утро для Сюра оказалось недобрым. От радости он вчера вечером на голодный желудок один употребил полбутылки «Континенталя» и, напевая попурри из полузабытых песен Земли, повис на плече Аллы. Он уходил из кают-компании под пристальным взглядом Любы, и по коридорам корабля разносилась какофония звуков, больше напоминавшая ор мартовских котов. Иногда до слуха Любы доходили вполне знакомые слова человеческой речи. Типа все для тебя… Лепестками белых роз… Зачем вы, девочки… Я хочу от тебя сына… ик… и это… еще дочь…
Утро после вечерней выпивки не бывает добрым. Сюр об этом догадался, когда его грубо скинули с кровати. Но сначала он проснулся. В уши лился противный зубодробительный сигнал тревоги. Сюр накрылся подушкой и на призывы Аллы «Дорогой, вставай» ответил:
– Меня нет… – И сразу же был отправлен в полет на пол ударом ноги. Ошеломленный столь грубым поведением андроида, Сюр поднялся и погладил ушибленный бок. С возмущением посмотрел на голого андроида и набросился с бранью. Вернее, попытался:
– Алла, ты что, совсем берега попутала?..