– Ладно, пошли.
Сюр первым направился в боковой коридор, где находились общественные туалеты. Открыл дверь туалета и пропустил вперед Ибрагима. Тот юркнул и стал оглядываться. На стене висел ряд писсуаров.
– Делай свои дела, – негромко произнес Сюр и отвернулся.
– Я не могу… Тут…
– Иди в кабинку.
– Пошли вместе… – взмолился Ибрагим. – Я брезгую…
– Чего ты брезгуешь?
– Я брезгую держать чужой член в руках…
Их разговор прервало появление матроса. Он вышел из ближайшей кабинки, ошарашенно посмотрел на офицеров. Неловко отдал честь и, не помыв руки, почти бегом покинул туалетную комнату.
– Он все слышал!.. – зашлась в истерике Руди в теле Ибрагима. – Что он подумает?
– Что мы педики, ха-ха, – истерично хохотнул Сюр. Ему было легче принимать эту кажущуюся действительность. Он уже трижды побывал в шкуре Оверграйта. – Иди в кабинку и делай свои дела.
– Пошли со мной! – взмолилась Руди.
– Ты понимаешь, что это невозможно?!. Что скажут, когда увидят нас двоих выходящих из кабинки?
– Сюр, умоляю!.. Я сейчас описаюсь…
Сюр затравленно огляделся, плюнул на пол и тихо произнес:
– Пошли. – И первым зашел в кабинку. Следом прошмыгнула Руди в облике метиса Ибрагима. Теснясь и толкаясь локтями, она стала спускать форменные брюки, потом белье. На белый свет вылезло покрасневшее хозяйство Ибрагима. Оно было довольно внушительных размеров. – Ого! – удивился Сюр. – Ты что-то совсем не следишь за гигиеной. Ты бы мыла его чаще.
– Сюр, ты дурак? Как я могу его мыть, если его у меня нет?
– А это что? – Сюр указал пальцем на толстую и красную колбаску.
– Это не мое и, о боже, как чешется. Почеши…
– Кто? Я? – Сюр даже попытался отодвинуться. – Вот еще! Это тоже не мое.
– Тогда не смотри…
– Хорошо. – Сюр отвернулся. Раздались скребущие звуки и постанывания, затем звук падающей крепкой струи.
В какой-то момент Сюр исчез. А в кабинке появился Оверграйт. Он удивленно посмотрел вокруг и краем глаза увидел писающего Ибрагима. Шарахнулся в сторону, ударился плечом в стенку. Его оттолкнуло и кинуло на Ибрагима. Тот заканчивал свои дела и, увидев капитана, громко закричал:
– А-а-а-а! Пошел прочь, извращенец!..
Оверграйт, словно слон, бросился к дверке. Оттолкнул инженера. Тот, падая, ухватил капитана за рукав кителя. Оверграйт выбил дверь и, ревя как стадо испуганных слонов, вытащил за собой метиса с опущенными штанами. Оба вывалились из кабинки под ноги четверым бойцам из военной полиции. За спинами крепких парней стоял бледный матрос.
Снова Сюр оказался в теле, когда сидел в камере за решеткой. В соседней камере маялся Ибрагим. Он мерил камеру шагами и не смотрел в сторону капитана корвета. Стальные прутья, отделявшие офицеров, как бы разрезали его на части при каждом шаге. К решетке камеры, где сидел Сюр, подошел бригадный генерал. Долго и молча разглядывал его. Затем приказал:
– Подойди.
Сюр повиновался.
– Снова ты, подонок…
– Подонок не я, а Ибрагим. Это он трахает вашу дочь, пока я служу Родине.