Белые волки Перуна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Владимир встал с ложа, подошёл к столу, налил из ендовы в чарку вина и неспеша выпил. Жар в крови угас сам собою. Иные заботы пали на ум.

- Не для утех звал я тебя, боярыня, а для серьёзного дела. Поедешь к боярину Ладомиру и скажешь ему от имени Великого князя, чтобы ушёл он с моей земли. Тогда не будет взыску ни с него самого, ни с его родовичей и ближников. А кровью я больше нудить людей к новой вере не буду. Про это тоже скажи. Передай Шварту, чтобы отвёз тебя домой.

И только когда покинула Людмила подворье, Владимир пожалел, что отпустил её. Вспыхнуло желание с новой силой, хоть садись на коня и пускайся в погоню. И что он нашел в этой женщине – красы особой нет, и телом огрузла. Владимира всегда влекло к худеньким. Разве что Куцаева вдова Забава средь его наложниц была сдобна телом. А после родов и вовсе раздобрела, догнав Людмилу. Потому, наверное, и отдал её князь ближнику Будимиру без сожаления. А привёл Забаву к князю Ладомир, выходит, и здесь совпали их желания?

Вспомнил Владимир о плешанском воеводе, и злоба вновь колыхнулась в сердце. Не надо было отпускать Волка с миром. Сколько раз пересекались их дороги, и теперь добром они не разойдутся.

- Нур, седлай коней, - крикнул Владимир.

Поначалу действительно за Людмилой решил броситься в погоню, но потом круто развернул коня к Будимировой усадьбе. Знал, что боярин сейчас находится там с женой Забавой. А почему поступил так, а не иначе, забыл в горячке объяснить самому себе.

В Будимировой усадьбе Великого князя не ждали и долго топтались у ворот. А как те ворота распахнули, так сразу поняли - князь не в духе. Холопов он обругал последними словами, а одного, подвернувшегося под горячую руку, даже огрел витенем. За Владимиром въехали мечники. Тут уж многих Будимировых челядинов прошиб пот - не со спросом ли прибыл в усадьбу Великий князь?

А тут ещё на беду боярин Будимир замешкался с сапогами, и пока Забава ему помогала, забыла впопыхах прибрать волосы. Князь, восходя на крыльцо, бросил ей сквозь зубы:

- Патлатою встречаешь гостя, словно не боярыня, а потаскуха какая-нибудь.

У Будимира от слов княжьих оборвалось вниз сердце. Прежде Владимир редкого боярина навещал в усадьбе, а к Будимиру ворвался вихрем. А уж чем мог не угодить ему ближник, так и не пришло на ум.

Первую чарку князь против всякого ряда принял не из рук Забавы, а из рук холопки, которая от такой чести растерялась и сомлела в испуге. Пил князь долго и жадно, кося злым глазом на боярыню. А покончив с мёдом, притянул её к себе и поцеловал в уста. Конечно, гостя так и по обычаю положено приветить хозяйке, но князь слишком уж затянул это приветствие.

Вошедшие с князем мечники смущённо покашливали. У боярина Будимира лицо пошло бурыми пятнами. Уже и то срамом для него было, что взял он Забаву из потаскух княжьих, но ведь взял честью и обвенчался христовым рядом. Что сластолюбив князь, это знали все, но ранее он хоть меру соблюдал и не мял жён на глазах их мужей.

Владимир, наконец, оторвался от губ боярыни и бросил небрежно хозяину:

- Зови к столу, Будимир, привечай гостя.

Владимир и сам сел, и Забаву усадил рядом с собой, а Будимира придержал в отдалении. Это уже по всем приметам немилость. Но и здесь Будимир смолчал, принял княжью блажь как должное.

- За твое здоровье, боярин Будимир, быть тебе отныне радимицким воеводою.

По терпению и награда. Глянул Владимир в глаза боярина, а там и удивление, и восторг, и благодарность. Выходит, всё верно. Даже не разумом, а верхним чутьём угадал Владимир, где можно, а где нельзя. Прокопий говорит, что на князя снисходит благодать, и живёт он не только человеческим разумом, но и тем, что этого разума много выше. Слово князя выше, его деяние выше, неизмеримо выше, чем слова и деяния простых людей. И если князь положил на твою жену глаз - терпи, ибо князь не только берёт, но и даёт терпеливым.

Будимир то ли от радостных вестей, то ли от медовой браги опьянел быстро и всё бормотал, бормотал слова благодарности Великому князю, роняя себя в глазах мечников и челядинов.

- Отведите боярина в ложницу, - велел Владимир холопам. - Пусть проспится.

Будимир кинул было взгляд на розовеющую рядом с князем Забаву, собираясь, видимо, позвать за собой, но так и не решился на хозяйский жест.

- В обрат пойдём? - спросил вечно настороженный Нур, провожая глазами боярина.

- Здесь заночуем, - усмехнулся Владимир, оглаживая по спине смущённую боярыню. - Незачем коням ноги бить потемну.

Мечники переглянулись, но никто и не подумал перечить князю. Да и какая угроза для Владимира могла таиться в доме его ближника, нового радимицкого воеводы, который не пожалел для князя не только браги, но и жены.

- Ладомира так же ублажала? - спросил Владимир.

- Не было у меня ничего с Ладомиром, - удивилась Забава. - С Мечиславом было.

Выходит, зря Великий князь распалился на воеводу и попусту прискакал сюда, чинить спрос с вилявой жёнки. Или всё-таки не попусту, и не только дурная взыгравшая кровь привела его на Будимирово подворье? Овладей он Людмилой, да ещё силой, нажил бы двух смертельных врагов - Ладомира и Мечислава. А остудив кровь с Забавой, приобрёл холопа в боярской шубе, который не только сам не скажет теперь слова поперёк, но и другим не даст гавкнуть на Великого князя. В таких как Будимир - княжья сила. А Ладомир - это княжья слабость. Не смириться никогда воевода ни с чужой властью, ни с чужой верой. С Мечиславом проще, он в вере твёрд, а князю предан не по холопьи, а по чести. И если князь с ним будет честен, он не изменит ему никогда. Костьми ляжет, но долг свой исполнит. Люди бывают разные, и всякий желающий властвовать должен это брать в расчёт, иначе не избежать порухи в государстве - не избежать самого страшного для князя греха. А нынешнее баловство Великого князя с чужой женой, если и грех, то грех простительный.

- С мужем к радимичам не поедешь, - сказал Владимир Забаве.- Та земля несчастливая для тебя. Останешься при усадьбе. А мужу скажешь, что такова воля Великого князя.

Когда Владимир выезжал со двора, то хозяин с хозяйкой провожали его от крыльца до самых ворот. И долго ещё глотали пыль, поднятую конскими копытами, ибо и в этой пыли, коли она от Великого князя, есть своя сладость, хотя далеко не для всех сердец.

Владимир не оглянулся, знал и без того, что провожают его глазами, что будут стоять и смотреть до тех пор, пока хвост его коня не скроется за горизонтом. Но этот горизонт далёк, очень далёк, и, пока твёрдая рука Великого князя держит повод послушного коня, многим придётся вдыхать пыль, поднятую горделивым всадником, находя в ней повод для радости и ликования. А тот, кто эту пыль глотать не желает, пусть уходит с Владимировых земель. И не князь даже погонит строптивых, а погонят их будимиры, которым чужая брезгливость не придётся по вкусу. И будет так долго, очень долго - века.

Эпилог