Белые волки Перуна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Отведи его в поруб, - бросил через плечо воевода Пересвету. - Пусть посидит до вечера.

Вот как довелось встретиться. А Мечислав по иному хотел поговорить с Ладомиром. И там, в далёком Киеве, мнилось, что убедит он его в своей правоте и даже слова тогда находились нужные. Ну не мог же такой умный и справедливый человек не понять и не принять того, что поняли и приняли люди гаже его душой и ущербнее умом. Как же можно держаться за ложных идолов в свете истинной веры? А ныне столкнувшись нос к носу с щербатым Бакуней и упрямой спиной воеводы, понял вдруг Мечислав, что не поймёт Ладомир его слов. И мысль в голове утвердилась одна - враги они ныне с Ладомиром и в будущем тоже враги. Такие как он не меняют своей веры, будь она трижды ложной. Чувство справедливости крепко держит их в заблуждении. А почему так выходит - решать не Мечиславовым умом.

Заперли Мечислава в подклеть. Пересвет подтолкнул его в спину на прощание. Его шёпот дошёл до молодого боярина, когда за спиной уже громыхнули засовы:

- Лаз там, у пола, доски толкни и беги.

Лаз действительно был, и Мечислав знал отсюда дорогу, и вывела бы она его за плешанские стены в заросли на берегу Двины. Но он в тот лаз не полез, а поставил доски на место, да ещё и ногой притопнул. Бежать - значило признать правоту Ладомира и вечное его превосходство. Но сейчас неправ был именно Ладомир, хотя сила оказалась на его стороне. Если не хватило слов Мечиславу, чтобы это доказать, то хоть в действиях он не должен осрамиться. Если муки и смерть это единственный способ настоять на своей правоте, то, значит, так тому и быть. Негоже приверженцу истинного Бога уступать печальникам деревянных идолов.

Поначалу робости не было в сердце Мечислава, а после покачнулось что-то в нём, и страх всё-таки прорезался. Подумалось вдруг, что для матери эта его смерть от рук самых близких ей людей будет страшным ударом, который она не переживет. Любила ли она боярина Блуда, он не знал, но про Ладомира знал точно - любила. Поэтому и боялась за его душу. А теперь выходит, что сам Мечислав толкнёт и Ладомира, и отца своего на страшное дело, которое им никогда не будет прощено. А если уйдёт он сейчас этим лазом, то и греха на них не будет никакого. Может этот указанный Пересветом лаз и есть признание Ладомиром своей неправоты? Ведь если ты твёрдый печальник Перуна, то почему щадишь его недругов?

Дважды ещё подходил Мечислав к лазу, один раз даже голову сунул туда и в тот же миг понял, что это слабость говорит в нём. Не может он уйти сегодня, освободив Ладомира и своего отца Мечислава Блуда от обязанности решать. Потому что это последняя возможность удержать их на краю ямы, в которую толкает их привязанность к кровавому идолищу. Если шевельнётся в их душах любовь к Мечиславу, то, значит, не потеряны они для истинного Бога. А если нет, то что это будет за жизнь у самого Мечислава, если ему придётся сражаться насмерть и с породившим его отцом и с отцом его усыновившим и воспитавшим.

А ведь останься он жить, придётся противостоять не только им, но и тому же Пересвету, и всем дядьям, и Севку Рамодану, и многим другим, что пойдут за ними. И будет много крови, пролитой Мечиславовой рукой. Но кровь нужна Перуну, а Христу кровь не нужна. А значит, и бежать незачем. Значит нужно сидеть и ждать, потому что сегодня решится многое, и это многое зависит, в том числе, и от самого Мечислава.

Пересвет, увидев сидящего на лавке боярина, даже крякнул с досады:

- Ты что, глухой?

- Я не побегу, - отозвался в Мечислав.

- Ну и дурак же ты.

На выходе Летяга что-то спросил у Пересвета, и тот ответил ему со злостью:

- Не хочет он, я его ткнул туда носом.

На дворе была ночь, и Мечислав вдруг понял, что эта ночь может быть последней в его жизни. И вновь стало страшно, и вновь захотелось бежать, тем более что Пересвет с Летягой ловить его не будут. И стоит сейчас Мечиславу прыгнуть с пристани в тёплую двинскую воду, и он будет спасён - спасён на долгую жизнь. А там, на холме, что возвышается в ночи, освещаемый жертвенными кострами, его ждёт смерть, в которой теперь уже можно не сомневаться.

- А где Вилюга, где мои мечники? - резко обернулся Мечислав к Пересвету.

- На твоих мечниках вины нет, - отозвался за Пересвета Летяга. - За них Плешь просила воеводу. Под засовом сидят все.

Ладомир смотрел на Мечислава почти с ужасом:

- Почему он здесь?

- Он не захотел бежать, - бросил Пересвет и отвернулся.

Мечислав неожиданно для себя оказался рядом с Изяславом, на лице которого попеременно отражались страх и ненависть. На Мечислава он тоже взглянул поначалу с ненавистью, но потом сообразил, что участь молодого воеводы ничем не лучше его собственной, и скривился в усмешке. На лице стоящего поодаль Басалая был только страх. А вокруг бояр толпились пятьдесят обезоруженных киевских мечников, среди которых Мечислав опознал Доброгу и Хоря.

- А где остальные? - спросил он.

- Остальные уже в раю, - отозвался Изяслав вместо Доброги. - А теперь волхвы и для нас мостят туда дорогу.

Среди одетых в белое старцев Мечислав сразу же признал своего отца. Бывший боярин стоял поодаль от других рядом со щербатым ведуном Бакуней, который один улыбался среди десятков сумрачных лиц, если, конечно, подобный оскал можно назвать улыбкой.

- Блуд ныне первый среди Перуновых волхвов, - процедил сквозь зубы Изяслав. - Он занял место Вадима.

Изяслав был странно оживлён, говорил без умолку и непрестанно дёргался, и Мечислав понял, что это от страха. И так же от страха оцепенел боярин Басалай. И тот и другой, уже давно догадались, какая участь их ждёт, и для чего вкатили на холм Перунов камень, сброшенный вниз по приказу того же Изяслава.

- А я думал, что тебя пощадят, - сказал Ставров сын со свистом - похоже, у него сводило скулы. - Всё же ты им не чужой.

На эти Изяславовы слова отреагировал боярин Басалай, взглянувший на Мечислава осоловевшими от ужаса глазами. И от этих глаз Мечиславу вдруг тоже стало очень страшно, впору было заплясать на месте, подобно Изяславу. Потому что он вдруг не только разумом, но и всем существом понял, что его ждёт смерть лютая и неминуемая. И ещё вдруг понял Мечислав, что верил до самого последа в Ладомирову защиту. Верил, и всё. А остальные его мысли были как бы понарошку, словно все вокруг играли в игру, где и у Мечислава было своё место. А теперь оказалось, что это не игра, а жизнь, а точнее, окончание её. Ладомир так больше и не глянул в сторону Мечислава, словно никогда не подсаживал его в седло и не встречал у стола весёлой улыбкой. Ничего уже не осталось общего у Мечислава и Ладомира, кроме этого испещрённого знаками камня.

Ладомир подошёл к Блуду и что-то сказал ему негромко. Слов Белого Волка никто не разобрал, зато четко прозвучал ответ волхва:

- Это воля не моя, а Ударяющего бога.