Лебеди летят над тайгой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Суенка доставал из-за голенища фляжку со спиртом.

— Надо, однако, выпить, чтобы разговор пошел у нас лучше.

Только к вечеру окончательно договорились о выкупе — тори, — какой следовало уплатить за Гяндяли. Назначили время, когда девочка перейдет из рода Суляндзиги в род Суенка. В сумерках Суенка принес котел и копья. Сверх того отдал Суляндзиге три серебряных полтинника, хранившиеся у него в складках хэйги — узких штанов. Все это составляло около трех четвертей выкупа за девочку. Остальную часть — один котел и один серебряный рубль — Суенка должен был внести в тот день, когда Гяндяли вынесут из юрты отца и передадут в руки свекра.

Суляндзига, взяв серебряные полтинники, тряхнул их на ладони, потом попробовал на зуб и, уверившись, что они настоящие, спрятал в карман. В знак того, что удэ породнились, они обменялись трубками и помпу — головными покрывалами — и пожелали друг другу счастливой удачи на зимней охоте. Очень важно было, чтобы именно зимняя охота выдалась счастливой, потому что в начале будущей весны Суенка предполагал приехать за Гяндяли.

Но этому не суждено было осуществиться...

Когда наступила долгожданная весна, вскрылись реки, на деревьях лопнули почки и брызнула изумрудная поросль листвы, в стойбище рода Суляндзиги побывало, как говорят удэге, худое поветрие. В течение нескольких дней стойбище вымерло от оспы.

Так Дендебу, которому только что исполнилось тринадцать лет, «овдовел».

— Вот, внучка, как дело мое было, — закончил свой рассказ Дендебу.

— А бабушку Икью ты тоже в жены себе покупал? — спросила Ольга.

— Нет, не покупал он, — отозвалась старушка. — Я от старика убежала. Дендебу в тайге встретил меня. Пурга была. Пожалел, к себе в юрту увез. С тех пор живу с ним.

— А почему вы от старика убежали? — с волнением спросила Ольга. — Разве родные не могли защитить вас?

— Наверно, не могли, — неопределенно сказала Икья. — В стойбище Сосоли жил богатый старик. Меня хотел купить третьей женой себе. Как узнала, что он собирается приехать с тори, я ночью из юрты в тайгу убежала. Много дней бродила по охотничьим тропам, на одних кедровых орешках жила. Потом соболевщиков встретила, к ним пристала. Дендебу в своей юрте и приютил. Потом поженились. С тех пор вот уже пятьдесят зим живем. Старые стали, однако, два сына у нас, внуков пять человек, а ты теперь шестая внучка будешь.

— Наш дом — твой дом! — задумчиво сказала Яту.

Зинзай Пеонка спросил:

— Ольга Ивановна, а какой тори наш Юрка отдал за тебя?

— Верно, какой? — шутливым тоном спросил Дендебу.

Ольга смутилась.

— Мы полюбили друг друга. Разве это не дороже всего?

— Такого слова в прежнее время у нас не было, — вздохнула Яту и почему-то добавила: — Наш дом — твой дом!

— Спасибо, но я не собираюсь дома сидеть, — возразила Ольга. — Я работать пойду. А по вечерам мы с Юркой учиться будем. Заочно. Он — на механика, а я — на врача. Такой у нас уговор.

— Ты на врача — ладно, понимаем, — сказал Зинзай. — А Юрке зачем на механика? Он добрый охотник. Если все наши удэге учиться будут, кто же в тайгу на охоту пойдет?

В это время чья-то тень мелькнула за окном, и Ольга насторожилась.

— Мама, кто-то в окошко заглядывает! — сказала она тревожным шепотом.

Яту вышла из-за стола и двинулась было к окну, но дверь широко распахнулась, и на пороге появился удэгеец в ватной куртке и в меховой шапке-ушанке.

— Багадыфи! — поздоровался он на родном языке.

— А-а, Николай Гайбович Канчуга, заходи!

— Почему раньше не пришел? — спросила Икья.

— Ветряк заработал, движок запустил, в Сиине радио заговорило.

— Заговорило? — всплеснула руками Икья и, подбежав к репродуктору, сунула вилочку в штепсель.

Шла передача для пограничников Дальнего Востока. Приятный грудной голос пел: