Порядочный хаосит: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы с твоим отцом — Алые. Безумие — это часть нашего здравомыслия. И да, плиты — ерунда. Но доверие, страх, семья, урок, понимание — это важно. Давай, Ройт.

— Ну вы придурки! Тогда я тоже ставлю правую руку, — заявил сердито Ройт.

Напевая, он проскакал все четыре плиты, наступая всякий раз в самую середину.

— Плевое дело, — заявил он, возвращаясь назад к родителям. — А вообще, интересно. Ух! У меня даже волосы на голове дыбом встали немного. Стойте, а откуда… вы что, были начертателями?

— Однажды тебе тоже предстоит узнать о тонкостях создания плетений, — ответила Айя. — Но да, мы с отцом некоторое время занимались этим искусством довольно серьёзно.

— А где ваша огромадная семья? Я хочу ещё тридцать пап и мам, по меньшей мере!

— Не все начертатели — члены громадных семей. Да и такое количество людей обычно не требуется. Эта Печать станет самой большой в Ван-Елдэре, Ройт. Для повседневных нужд такие не требуются. Мы с отцом работали вдвоём как раз потому, что могли доверять только друг другу.

— Голые и лысые, — ехидным голосом проговорил Ройт.

Вилириан и Айя обменялись взглядами и ничего не ответили.

На вершинах башен, окружавших домен Айнхейн, утробно взревели громадные трубы. Начали мерно бухать барабаны. Начертатели пришли в движение: в такт ударам они чертили в воздухе сияющие золотые линии, раскачиваясь на верёвках, пробегая по канатам. Порой несколько, взявшись за руки, подбрасывали одного высоко вверх, и он в полете успевал прочертить пылающую черту — прежде, чем его ловили руки стоящих на верхних ярусах. Скоро двигающиеся фигурки людей уже не были заметны на фоне яркого золотого узора, полыхавшего в вечернем небе.

Меньше, чем через час самая большая Печать за всю историю Ван-Елдэра зажглась ровным светом, подсветив золотым темные ночные тучи.

Глава 1. Дуэль

Священный город Ван-Елдэр, столица Гегемонии Хаоса. Наши дни.

Накануне вечером меня оповестили, что дуэль, в которой участвует мой друг, назначена на семь утра. Конечно, я не мог её пропустить. Но я также не мог пропустить и витрину книжного магазина, не заглянув туда в поисках новинок.

Сочетание этих двух факторов привело к тому, что я перевернул последнюю страницу книги «Путешествие к вершине мира», когда часы отбивали четыре. Ложиться спать уже, очевидно, не имело смысла, но взбодриться не помешало бы. Придётся подняться ступеней этак на восемьсот, но для живущего на семьдесят первом этаже Алой башни Айнхейн — это пустяковая прогулка.

Встав с кресла, я подошёл к окну и увидел, что стекло покрыто мелкими дождевыми каплями, и порывы ветра несут полотнища тумана, освещённого жёлтым сиянием Великой Печати. После прочтённой книги мне показалось слабостью пользоваться уютной внутренней винтовой лестницей и, надев кожаный пыльник и прихватив с собой юхатский термос с медовым пуншем, я распахнул окно и вышел на балконную площадку.

Ступени внешней лестницы были мокрыми и скользкими, и весь подъем я крепко держался за каменные перила.

Двадцать кругов вокруг башни вверх — и я оказался выше границы облаков. А ещё через десятькругов я, наконец, добрался до верхней площадки. Здесь двойная башня смыкалась, и на ее вершине был разбит маленький сад, посередине которого стояла каменная беседка. Как раз занимался рассвет — длинные лучи солнца поднимались из-за далёкого горного хребта, озаряя двойные башни, поднимающиеся из облаков.

Махнув рукой двум алым гвардейцам, несущим почётный караул, я подошёл к беседке. Присел на прохладную после ночи деревянную скамью, кутаясь в кожаный пыльник, и, глядя на восход, отпил горячего напитка. Доводилось ли вам пить утренний пунш на вершине одной из Алых башен священного города Ван-Елдэр? Если вы не член древнего Алого рода — наверняка, нет. И это одна из тех несправедливостей, которую я собираюсь исправить. Нет, я не обещаю каждому работяге из Белых кварталов по башне высотой двести восемьдесят шесть алдов. Я лишь предлагаю сделать вход на обзорные площадки свободным — хотя бы, на один день в декаду. Простое дело, но это наверняка поможет Алым, Белым и серым улучшить взаимоотношения.

В сотне алдов от меня на площадке чуть пониже, чем наша (впрочем, любая башня Ван-Елдэра была ниже башни рода Айнхейн) показалась фигурка, одетая в красную мантию и махнула мне рукой. Я приветственно помахал в ответ, и сделал приглашающий жест.

Человек перешагнул через край площадки и завис в воздухе, а затем, широко шагая, направился ко мне. Его светлые волосы развевал утренний ветерок. Подойдя к лестнице в паре десятков метров подо мной, он начал подниматься вверх, и через две минуты мы уже пожимали друг другу запястья.

Способность Йонка — ходить по воздуху. Именно ходить, а не летать. С одной стороны, это очень впечатляюще выглядит, с другой — он не может набирать высоту и перемещаться быстрее, чем бегущий человек. Зато ему не грозит опасность разбиться. Как, например, мне.

На самом деле, никто в Ван-Елдэре уже несколько поколений не получал способностей к неограниченному полёту. Я знаю Алых, которые могут взлетать, но только вертикально вверх, и Алых, которые могут сделать своё тело невесомым и быть унесёнными ветром. Сурас Необузданный способен отправлять в полет любые предметы, кроме собственного тела, и пару раз я видел, как он парит на здоровенной каменной плите. Подобный метод перемещения расходует значительное количество великой эссенции, но у Сураса её целый бассейн.

— Не выспался? — Йонк увидел, что я щурюсь и зеваю, глядя на солнце.

— Ага. Книжка хорошая попалась — дневник путешественника к центру мира. Представляешь, они достигли третьего внутреннего кольца гор и обнаружили там племя, ничего не знающее о внешнем мире, которое…

— Ты знаешь, что мне это не интересно, — в глазах Йонка читалось пренебрежение. — Ничего за пределами скального круга Ван-Елдэра не имеет большого значения. Мы идём впереди всего мира, и мир следует за нами.

Я закатил глаза и открыл было рот, чтобы начать длинную речь о чудесах безграничного мира, но Йонк снова прервал меня:

— Ройт. Не ходи никуда сегодня. А если пойдёшь, а ты наверняка пойдешь, не делай никаких глупостей.

— Ты, по-моему, меня с кем-то перепутал. Я никогда не делаю глупостей, — объявил я уверенно. — Всё, что я делаю — вдохновенная импровизация, изысканная и безупречная. Если закосневшие в своих традициях Алые не могут её оценить — мне остается только пожалеть их.

— Постарайся, чтобы среди твоих импровизаций не оказалось ничего, что противоречило бы Максимам Хаоса.