"Антология исторического романа-15.Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прямо против дворца, в саду возвышалась громадная круглая башня, «башня Теодориха», как ее называли. К ней направился старый Гильдебранд, освещая дорогу. Войдя в комнату первого этажа, он не стал подниматься по ступеням вверх, а тщательно размерил пол, нашел едва заметную для глаза скважину между двумя каменными плитами, которыми был выстлан пол, и, просунув в эту скважину кончик топора, приподнял камень. Открылся вход в глубокое подземелье, Гильдебранд первый стал спускаться туда по крутым каменным ступеням. За ним молча один за другим спустились все остальные по узкой, высеченной в скале лестнице в двести ступеней, которая привела их в обширную пещеру, разделенную стеною на две половины. Часть, в которую они вошли, была пустая. Тогда Тейя, отсчитав десять шагов, надавил камень, и в стене открылась маленькая дверь. Гильдебранд и Тейя вошли в нее, осветили своими факелами открывшуюся часть пещеры, и перед глазами их удивленных друзей засверкали целые кучи всевозможных сокровищ: слитки золота, серебра, кучи драгоценных камней, жемчуг, бесчисленное множество драгоценных ваз, кубков и чаш всевозможной величины и формы, дорогие меха, пурпур, шелка и особенно несметное количество оружия всех времен и народов, от самых простых, грубых деревянных до самых изящных, усыпанных драгоценными камнями.

– Эта тайная пещера, – сказал Тейя, – известна только Гильдебранду и мне. Она вырублена в скале сорок лет назад, по распоряжению самого Гильдебранда, когда он был графом Кумы, и сюда снесены все эти сокровища, которые в течение столетий накопили Амалунги, – частью как военную добычу, частью как мирные подарки соседей. Вот почему византийцы нашли так мало сокровищ в Равенне. Целые месяцы враги всюду шарили, отыскивая знаменитые сокровища Амалунгов, – напрасно: глубокая пропасть не выдала своей тайны. Но теперь настало время вынести их отсюда: заберем все это на свои широкие щиты и понесем с собою в последнюю битву, которая предстоит еще остготскому народу. Ты, Адальгот, не бойся: если даже я погибну, и все будет потеряно, – эти священные сокровища не должны попасть в руки византийцев. Ты увидишь, какое чудное место выбрал я для этой последней битвы готов, – оно поглотит и скроет навсегда и последних готов, и их сокровища, и их славу.

– Да, – подтвердил Гильдебранд, – не только их золото и драгоценные камни, но и их высочайшее сокровище и славу. Вот, смотрите, мои готы!

И он отдернул занавес в глубине пещеры. Все присутствующие почтительно опустились на колени, потому что все сразу узнали великого покойника, который явился пред ними, сидя на высоком золотом троне, с мечом в правой руке, покрытый пурпуровой мантией. Это был король Теодорих. Римляне научились от египтян бальзамировать трупы, и благодаря этому искусству труп великого человека сохранился замечательно хорошо.

В глубоком волнении все молча смотрели на своего великого короля. Наконец Гильдебранд заговорил:

– Давно уже мы с Тейей потеряли веру в звезду готов. Вы знаете, что Амаласвинта велела положить тело своего великого отца в круглой мраморной башне во дворце Равенны. Перед началом войны мне была поручена почетная стража перед этим зданием. Но мне не нравилось оно: я не считал его достаточно надежным убежищем для величайшего сокровища готов. И еще больше не нравилось мне плаксивое пение священников, которые слишком уж часто являлись молиться за великую душу героя. И я подумал: когда готы будут изгнаны из этой южной страны, то ни вельхи, ни греки не должны осквернять останков великого короля. Нет, прах дорогого героя должен быть скрыт так, чтобы никто не мог найти его. И вот в темную ночь, при помощи Тейи, я вынес благородный труп из круглой башни Равенны и, как величайшее сокровище, скрыл его здесь, где он спрятан надежно. А если бы через много веков случайно и нашли его, то кто догадался бы, что это король с орлиным взглядом? Мраморный саркофаг в Равенне теперь пуст, и монахи напрасно стерегут его. Здесь, окруженный своими сокровищами, сидя на своем троне, должен покоиться великий король. Душа его, которая смотрит сюда из Валгаллы, это приятнее, чем видеть себя распростертым под тяжелым камнем.

– Но теперь, – закончил его речь Тейя, – для него и для его сокровищ наступило время еще раз увидеть божий свет. Когда мы вынесем все эти сокровища, мы возьмем с собою также и дорогой труп героя. А завтра рано утром мы уйдем отсюда и поспешим к тому месту, которое я избрал для последней битвы нашей, – месту, которое может дать надежное убежище всем, решившимся умереть.

Глава 2

Нарзес между тем вел свои войска также к Неаполю, но через Рим. Цетег со своими исаврийцами находился тут же. Он боялся, что Нарзес не сдержит обещания и попытается овладеть Римом. Но, к его удивлению, Нарзес этого не сделал и даже переговоры с папой и властями Рима вел вне города, в присутствии Цетега. Римляне поклялись над мощами святых не открывать ворот своего города никому, кроме префекта города.

Цетег был очень доволен.

– Они поняли наконец, – сказал он вечером Лицинию, – что я один могу спасти Рим.

– Ах, начальник, – ответил тот, – не доверяй этому хитрому калеке. Я боюсь его.

– Не бойся. Только бы нам забраться в Капитолий. А уж оттуда мы справимся с ним: эпилептики не выносят воздуха Капитолия.

На следующее утро Цетег весело обратился к Лицинию:

– Слушай, только никому не говори: сегодня ночью ко мне в палатку успел пробраться Публий Мацер. Папа сделал его начальником в вновь сформированных римских войск и поручил ему охрану латинских ворот Рима, а брату его Марку поручил Капитолий. Он показывал мне документы. Но римлянам надоело управление духовенства. Они хотят видеть меня с моими исаврийцами на стенах своего города. Он напишет мне, в какую ночь ворота Рима и Капитолия будут открыты для нас.

Между тем Тейя прошел мимо Неаполя и расположился лагерем на склоне Везувия, по обоим берегам Драконовой реки, протекающей у подошвы горы и впадающей в море. Первой заботой короля было скопить как можно больше продовольственных запасов, чтобы кормить свой народ. В то же время он сделал все возможное, чтобы еще более укрепить это, от природы хорошо защищенное, место. Когда дня два после него сюда подошел Нарзес и осмотрел позицию противника, он даже удивился уменью варвара выбрать место для защиты.

– На Везувии есть одно ущелье, – сказал он Альбоину, – давно, когда я еще надеялся излечиться от своей болезни, врачи отправили меня сюда пользоваться горным воздухом. Я исходил тогда все горные тропинки и нашел это ущелье. Если варвары заберутся туда, то только голодом можно будет заставить их выйти из него.

– Это случится не скоро, – возразил Альбоин.

– Да, но другого средства не будет. Я не имею никакого желания губить еще десятки тысяч императорских войск, чтобы месяцем раньше уничтожить эту последнюю горсть варваров.

Так и вышло: шестьдесят дней простояли противники друг против друга. Медленно, со страшными потерями завоевывая каждый шаг, Нарзес стягивал свои войска вокруг осажденных. Наконец он закрыл им все пути на север, восток и запад. Только юг оставался открытым. Не там было море, а готы не имели ни одного корабля. После ужасной битвы византийцам удалось оттеснить готов на правый берег Драконовой реки. Тут на плоскогорье, неподалеку от одного из боковых кратеров Везувия, среди многочисленных пропастей, пещер и обрывов расположились остатки храброго народа. Со всех сторон это плоскогорье было окружено громадными, почти отвесными скалами. Единственным выходом служило узкое ущелье, открывавшееся на юг. Это и было то ущелье, о котором говорил Нарзес. Вход в него был так узок, что один человек вполне закрывал его своим щитом. Этот вход день и ночь сторожили, сменяясь каждый час, сам король Тейя, герцог Гунтарис, герцог Адальгот, граф Гриппа, граф Визанд, Алигерн, Рагнарис и Вахис. За ними в ущелье стояла всегда сотня воинов, также сменявшихся ежечасно.

Итак, долгая и ужасная борьба за Рим и Италию свелась в конце концов, благодаря ужасной системе Нарзеса, к борьбе из-за маленького ущелья на берегу так горячо любимого и так храбро защищаемого готами полуострова.

На холме, прямо против входа в ущелье, расположился Нарзес с лангобардами. По правую сторону от него стоял Иоганн, по левую – Цетег с исаврийцами. Цетег был очень доволен своим местом, так как оттуда шла дорога прямо на Рим.

– Будьте готовы с исаврийцами, – говорил он Лицинию и другим своим центурионам. – Как только получится известие от Мацера, вы тотчас отправитесь в Рим.

– А ты? – спросил Лициний.

– Я останусь пока при Нарзесе, чтобы наблюдать за ним.

Прошла несколько дней, и ожидаемое от Мацера известие было получено. Цетег тотчас сообщил об этом Лицинию.

– Сегодня же ночью мы отправимся, – ответил Лициний. – Позаботься только, чтобы великий калека как можно дольше не знал о нашем уходе.

– Это напрасно, Лициний. За нами так зорко наблюдают, что мы не можем скрыть этого. Гораздо благоразумнее будет действовать открыто. Ты сам пойдешь к нему вместе с Сальвием. От моего имени вы сообщите ему, что римляне уничтожили уже последних готов, которые держались еще в башне Адриана, и просят, чтобы я с исаврийцами вступил в Рим теперь же, не ожидая битвы с Тейей. Скажите ему, что я прошу его сообщить, согласен ли он, чтобы вы тотчас отправились туда с исаврийцами. Без его согласия ни я, ни исаврийцы не тронемся с места.

Как только Лициний вышел, в палатку вошел Сифакс.

– О господин, – умоляющим голосом обратился он к Цетегу, – не доверяй этому больному со спокойным, проницательным взглядом. Я так боюсь его.