Никки помотала головой.
— Не столько учить, сколько помогать.
Мама явно была озадачена.
— Значит, там есть еще один преподаватель, которому ты будешь помогать?
— Нет, — ответила Никки. В ее тоне послышалось нетерпение. — Найти свой голос — это не то, чему можно научить, по крайней мере в общепринятом смысле. Люди будут писать, а я их направлять, — девушка подняла глаза и увидела, что мама и Минди насмешливо переглянулись. — Это непростая работа, — добавила она.
— Ладно, ладно, — проворчала мама. Она свернула роти и стала водить им по тарелке, подбирая карри.
— Это отличная возможность, — не унималась Никки. — А еще я смогу отредактировать тексты и потом укажу это в своем резюме.
— Так кем же ты хочешь быть: преподавателем или редактором? — спросила Минди.
Никки пожала плечами.
— В моем представлении, — продолжала Минди, — учитель и сотрудник издательства — это совершенно разные профессии. Писать тебе тоже нравится. Ты собираешься что-нибудь написать для этого сборника?
— Разве обязательно сразу определяться? — возразила Никки. — Я не знаю, кем хочу быть, но пытаюсь это выяснить. Устраивает тебя такое?
Минди примирительно вскинула руки:
— Вполне. Я лишь пытаюсь побольше узнать о твоей работе, и всё. Не нужно так горячиться.
— Моя работа будет состоять в том, чтобы вдохновлять женщин.
При этих словах мама подняла голову и обменялась с Минди встревоженным взглядом.
— Я все видела, — сказала Никки. — В чем дело?
— Разве большинство твоих учениц не прихожанки храма? — спросила Минди.
— И что же?
— Осторожнее. Речь про кружок для начинающих писательниц, но если ты вообразила, что сможешь изменить их жизнь, после того как залезешь к ним в душу… — сестра покачала головой.
— Твоя проблема в том, Минди… — начала Никки.
— Хватит, — перебила ее мама. Суровым взглядом она пресекла дальнейшие возражения дочери. — Ты почти никогда не приходишь к нам ужинать, если приходишь, то всякий раз затеваешь ссору. Раз тебе по душе эта работа, то и мы довольны. По крайней мере, это означает, что тебе больше не придется работать на дискотеке.
— В пабе, — поправила Никки, но больше ничего не сказала. Она не стала упоминать о том, что продолжит работать в «О’Райлисе». Плата за вдохновление женщин на писательство ее не прокормит.
— Просто позаботься о своей безопасности. Занятия будут проходить в вечернее время? В котором часу они заканчиваются?
— Мама, со мной все будет в порядке. Это же Саутолл!
— А что, в Саутолле нет преступности? Видимо, я единственная, кто помнит историю Карины Каур. Видела анонс передачи «Нераскрытые убийства Британии»? — Никки вздохнула. С мамы станется: чтобы доказать свою правоту, она способна вытащить на свет божий убийство четырнадцатилетней давности. — Преступника так и не нашли, — продолжала мама. — Может, он еще на свободе и охотится на молодых пенджабок, одиноко разгуливающих по вечерам.
Даже Минди закатила глаза, услышав эти выспренние рассуждения.
— Ты слегка драматизируешь, — сообщила она матери.
— Да, мам, — сказала Никки. — В Лондоне убивают разных женщин, не только пенджабских.
— Это не смешно, — возразила мама. — Я веду речь о брошенных детьми родителях, которые терзаются беспокойством.
После ужина Минди и Никки принялись за мытье посуды на кухне, а мама удалилась в гостиную смотреть телевизор. Сестры молча скребли кастрюли и миски; наконец Минди не выдержала: