— Притам Каур, — представилась та. Она, как и некоторые другие, носила белый шальвар-камиз, что указывало на ее вдовство, волосы спрятала под шарф, окаймленный белыми кружевами, а у ног положила клюку с лавандовыми узорами.
— Для чего вы записались в кружок, Притам? — спросила Никки.
При звуке своего имени Притам поморщилась — остальные приняли удивленный вид — и сухо произнесла:
— Для вас биби Притам, юная леди. Или тетушка. Или Притам-джи.
— Разумеется. Простите, пожалуйста, — смутилась Никки. Ничего не поделаешь: ученицы оказались старше преподавательницы, и обращаться к ним следовало уважительно.
Притам кивнула, принимая извинения.
— Мне нужно научиться писать, — ответила она на вопрос. — Я хочу переписываться по Интернету со своими внуками в Канаде.
Странно. Похоже, эта женщина думает, что программа занятий включает в себя написание писем и обучение пользованию электронной почтой.
Никки кивнула следующей женщине.
— Я Тарампал Каур. Хочу писать, — просто сказала женщина. У нее были маленькие, плотно сжатые губы, точно она вообще не собиралась говорить. Никки невольно задержала взгляд на Тарампал: как и женщины постарше, она носила белые одежды, но на лице ее не было ни единой морщинки. Никки прикинула, что ей чуть за сорок.
Соседка Тарампал, с рыжевато-коричневыми крашеными прядями в волосах и розовой помадой в тон сумочке, тоже выглядела намного моложе остальных. Цветные пятна аксессуаров ярко выделялись на фоне простого кремового камиза. Она представилась по-английски с едва заметным индийским акцентом:
— Меня зовут Шина Каур. Я умею читать и писать по-пенджабски и по-английски, но хочу подтянуть свой уровень. И если ты будешь звать меня биби или тетушка, я повешусь, потому что всего на десять-пятнадцать лет старше тебя.
Никки улыбнулась.
— Очень приятно познакомиться, Шина.
Затем настала очередь пожилой женщины, высокой и худой.
— Арвиндер Каур. Я хочу научиться писать всё. Рассказы, письма — всё.
— Манджит Каур, — не дожидаясь приглашения, сообщила свое имя следующая ученица с выпуклой родинкой на подбородке, из которой торчали тонкие волоски, и приветливо улыбнулась Никки. — Ты будешь учить нас и основам бухгалтерского учета?
— Нет.
— Я хотела бы научиться писать, а также заполнять квитанции. Их так много.
Остальные дружно зашептались: квитанций и впрямь ужасно много!
Никки подняла руку, призывая класс к тишине.
— Я совершенно не разбираюсь в бухгалтерском учете. Моя задача — вести литературный кружок и создать творческое содружество.
Женщины непонимающе уставились на нее.
Девушка откашлялась.
— Насколько я поняла, среди вас есть те, кто владеет английским не настолько хорошо, чтобы уверенно писать на нем. Кто относится к этой категории? Неуверенно владеющих английским.
И она подняла руку, наглядно демонстрируя, что нужно сделать. Руки подняли все вдовы, кроме Шины.
— Ничего страшного, — сказала Никки. — Собственно, если вы предпочитаете писать рассказы на пенджабском, я могу переориентироваться. Все равно кое-что теряется при переводе.
Ученицы продолжали таращиться на девушку, и ей стало не по себе. Наконец руку подняла Арвиндер.
— Извини, Никки, как мы будем писать рассказы?
— Хороший вопрос, — девушка повернулась к своему столу и взяла стопку бумаги. — Сегодня мы потеряли немного времени, давайте же начнем.