Эротические истории пенджабских вдов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Никки была тронута. Олив просматривала объявления о вакансиях с тех пор, как услышала от подруги, что, по ее мнению, «О’Райлис» долго не протянет. Похоже, дни паба были сочтены: его ветхий, устаревший интерьер не мог претендовать на звание стильного, а набор обыденных блюд — соперничать с меню модного кафе, открывшегося по соседству. Сэм О’Райли теперь безвылазно корпел в своем крохотном кабинетике, заваленный ворохами квитанций и счетов.

Никки ответила: «Я тоже видела. Требуется опыт продаж от пяти лет. Чтобы получить опыт, нужна работа, чтобы получить работу — нужен опыт. Дурдом!»

Ответа не последовало. По будням Олив, новоиспеченная учительница средней школы, выходила на связь нерегулярно. Никки порой подумывала, не пойти ли учиться на педагога, но всякий раз, слушая рассказы подруги о буйных учениках, радовалась, что ей приходится лишь изредка утихомиривать какого-нибудь пьянчужку в «О’Райлисе».

Никки набрала еще одно сообщение: «Увидимся вечером в пабе? Не поверишь, куда я намылилась. В Саутолл!!!»

Она затушила сигарету и влилась в утреннюю толпу, спешащую на поезд.

В дороге девушка наблюдала, как Лондон остается позади: электричка мчалась на запад, и кирпичные постройки сменялись обширными свалками и промзонами. Табличка на платформе «Саутолл», одной из последних станций линии, была написана на английском и пенджабском языках. Пенджабская строчка приковала к себе взгляд Никки, с удивлением зацепившийся за знакомые завитушки и изгибы. Во время летних занятий в Индии она обучалась чтению и письму на гурмукхи.[5] Этот полезный навык позднее пригодился на вечеринках, когда Никки писала по-пенджабски на барных салфетках имена английских друзей в обмен на бесплатную выпивку.

За окнами автобуса, идущего к храму, мелькали двуязычные вывески магазинов, вызывая у девушки легкую головную боль и ощущение раздвоенности на английскую и индийскую части. В далеком детстве Никки часто приезжала в Саутолл с семьей: на свадьбу в храм или за свежей приправой карри в местные лавки. Она помнила, как во время этих поездок мама и папа озадаченно переговаривались: казалось, им и нравилось, и не нравилось бывать среди своих соплеменников. Разве не здорово иметь соседей-пенджабцев? Но стоило ли ради этого переезжать в Англию? Постепенно родители обжились в Северном Лондоне, поводов посещать Саутолл находилось все меньше, и он отошел в прошлое вместе с самой Индией. А тут из машины, едущей по соседней полосе, доносится тяжеловесный ритм бхангры.[6] С витрины текстильного магазина скромно улыбаются прохожим манекены в разукрашенных сари. Овощные лавки выплеснулись на тротуары, и от тележки торговца самосой[7] на перекрестке поднимается горячий пар. Здесь ничего не изменилось.

На остановке в салон автобуса впорхнула стайка школьниц. Девочки болтали, хихикая и перебивая друг друга, а когда автобус внезапно вильнул, с дружным визгом полетели вперед.

— Что за чертова хрень! — воскликнула одна. Остальные прыснули, но тут же осеклись, заметив сердитые взгляды двоих мужчин в тюрбанах, сидевших напротив Никки. Школьницы стали подталкивать друг друга локтями, призывая к сдержанности.

— Постыдились бы, — недовольно буркнул кто-то. Никки обернулась и увидела пожилую женщину, которая окинула проскользнувших мимо нее смущенных девочек испепеляющим взглядом.

Большинство пассажиров автобуса вышли вместе с Никки у гурдвары. Ее золотой купол ярко сиял на фоне унылых серых облаков, а затейливые узоры огромного витражного окна на втором этаже поблескивали яркими сапфировыми и оранжевыми стеклышками. Сплошная викторианская застройка прилегающих к храму улиц казалась игрушечной в сравнении с этим величественным белым зданием. Никки ужасно хотелось закурить, но только не под впившимися ей в спину взглядами почтенных седовласых матрон, степенно шествовавших от автобусной остановки к арочному порталу храма.

В детстве потолок огромной гурдвары казался Никки недосягаемо далеким, но и теперь он был головокружительно высок. Из молитвенного зала доносилось слабое эхо песнопений. Девушка достала из сумки и накинула на голову шарф. Она не была здесь много лет, с тех пор вестибюль храма обновили, и найти доску объявлений удалось не сразу. Некоторое время Никки растерянно бродила по помещению, избегая обращаться к окружающим с расспросами. Как-то раз, чтобы узнать дорогу, она заглянула в церковь в Ислингтоне и совершила большую ошибку, сообщив священнику, что заблудилась. Последовавшая за этим беседа о поисках своей внутренней духовности заняла сорок пять минут и ничуть не помогла потерявшейся девушке отыскать линию «Виктория».

Наконец Никки заметила доску объявлений у входа в лангар.[8] Это были два больших, почти во всю стену стенда: «Брачные знакомства» и «Общественная жизнь». И если второй удручающе зиял пустотами, первый пестрел десятками объявлений.

— И не подумаю, — пробормотала Никки, отворачиваясь от стенда. Минди может сколько угодно использовать традиционные способы, но она слишком хороша для всех этих парней. Переделанное Никки брачное объявление сестры рисовало образ отзывчивой и уверенной в себе одинокой девушки, которая нашла правильный баланс между традициями и современностью.

Последние строчки заставили Никки поморщиться, но сестра сочла бы их проникновенными. Девушка снова оглядела доску объявлений. Если она уйдет, не повесив анкету, Минди обязательно об этом узнает и будет донимать ее до тех пор, пока не добьется своего. А если анкета все же будет выставлена на всеобщее обозрение, кончится тем, что Минди сведут с одним из этих мужчин. Страстно желая закурить, Никки принялась грызть ноготь на большом пальце. В итоге она прикрепила объявление к стенду, но с самого краешка, где оно было практически незаметно, так как его закрывали немногочисленные объявления с соседней доски. Задача была выполнена, хоть и формально.

За спиной кто-то откашлялся. Никки обернулась и увидела перед собой худосочного мужчину. Он неловко пожал плечами, словно в ответ на вопрос. Девушка вежливо кивнула и отвернулась, но тут незнакомец подал голос:

— Значит, вы ищете, — он сконфуженно указал на доску объявлений, — мужа?

— Нет, — обронила Никки. — Не для себя.

Ей не хотелось привлекать внимание мужчины к анкете Минди. Руки у него были тощие, как зубочистки.

— А-а… — протянул, смутившись, худосочный.

— Смотрю объявления на соседнем стенде, — пояснила Никки. — Волонтерство и прочее.

Девушка повернулась к незнакомцу спиной и притворилась, будто изучает объявления, сосредоточенно покачивая головой. Тут были сообщения о продаже автомобилей и сдаче квартир. Среди них затесалось и несколько брачных анкет, но они были ничуть не лучше тех, которые Никки уже просмотрела.

— Значит, вас интересует общественная жизнь, — отважился заметить собеседник.

— Вообще-то мне пора, — заявила Никки. Она деловито порылась в сумке, чтобы избежать продолжения разговора, и повернулась к выходу. Тут ее внимание привлекла одна из рекламных листовок. Девушка остановилась и прочла, медленно водя глазами по строчкам:

Под печатным текстом было приписано от руки: «Кружок только для женщин. Требуется преподавательница. Оплачиваемая должность, занятость два дня в неделю. Обращаться к Кулвиндер Каур в Сикхское землячество».

О необходимой квалификации или опыте ничего не говорилось, и это обнадеживало. Никки достала телефон и вбила в него номер. Краем глаза она поймала заинтересованный взгляд тощего незнакомца, однако, проигнорировав его, скользнула в толпу прихожан, высыпавших из лангара.

По силам ли ей руководство литературным кружком? Никки как-то написала материал для блога «Британских воительниц», где сравнивала уличные приставания мужчин в Дели и Лондоне, и он целых три дня продержался в рейтинге самых читаемых постов. Неужто она не сумеет преподавать писательское мастерство кучке скромных прихожанок сикхского храма? Возможно, даже издаст сборник лучших работ. Опыт редактирования, безусловно, украсит ее жалкое резюме. В сердце Никки вспыхнула надежда. Быть может, это та самая работа, которой она действительно сможет наслаждаться и гордиться?

Через широкие окна в храм хлынул поток света, заливая плиточный пол теплой волной, но солнце почти сразу опять скрылось за тучами. В тот момент, когда Никки собиралась выйти на улицу, наконец пришел ответ от Олив: «Саутолл? А где это?»

Вопрос этот поразил девушку. За годы дружбы с Олив она наверняка много раз упоминала о Саутолле. Хотя, с другой стороны, они познакомились в средней школе; к тому времени родители Никки решили, что отнимающие целый день поездки в пенджабский квартал слишком хлопотны, потому Олив не довелось выслушивать жалобы подруги, что очередная прекрасная суббота была потрачена на охоту за качественным молотым кориандром и семенами горчицы.

Девушка остановилась и огляделась. Ее окружали женщины с покрытыми головами: одни ловили непоседливых малышей, вторые бросали друг на друга косые взгляды, третьи тяжело нависали над ходунками. У каждой имелась своя история. Никки представила, как обращается к аудитории пенджабских женщин — в глазах рябит от пестрых камизов,[10] слышатся шелест материи и постукивание карандашей, в воздухе витают ароматы духов и куркумы, — и ясно увидела свою цель. «Некоторые люди слыхом не слыхивали об этом месте, — скажет она. — Давайте их просветим». И женщины с горящими от радости глазами возьмутся за ручки, чтобы их истории прочел весь мир.

[5] Гурмукхи — пенджабское письмо.

[6] Бхангра — пенджабский национальный танец.

[7] Самоса — индийский жареный пирожок с начинкой.

[8] Лангар — пища, бесплатно раздаваемая в сикхских гурдварах, а также помещение для ее раздачи и совместных трапез.

[10] Камиз — национальная индийская одежда: длинная, обычно до колен, блуза с разрезами по бокам, которую носят со свободными штанами (шальварами). Вместе такой костюм называется шальвар-камиз.