Таргитай: читать начало книги онлайн

– Разве что-то может быть хуже? – спросил Таргитай удивлённо.

Степан покачал головой.

– Разъярённая и брошенная женщина, – сообщил он с мрачной ухмылкой, – способна на такие зверства, что рядом с ней палач покажется безобидным ребенком. А ты умудрился разозлить и бросить сразу и княгиню, и её дочь. Сам подумай, в какой ты теперь смертельной опасности.

Он помолчал, раздражённо махнул рукой и добавил:

– И я вместе с тобой.

Часть 2

Глава 1

Они шли несколько дней, держась в стороне от городов и деревень. Еду покупали в маленьких хуторах либо прямо у крестьян, что везли молоко, яйца, битую дичь и прочие запасы в распахнутые ворота городов.

Пару раз замечали вдалеке на дороге золотистые искорки, Таргитай помнил, что это солнце сверкает на железных доспехах. Затем уже встречали клубы пыли, что летели из-под копыт коней. Они со Степаном ныряли в кусты или хоронились в высокой траве.

Вскоре степь сменилась пустошью, которую сдавили скалы. Они торчат из земли, возвышаясь, точно могучие, закопанные глубоко в землю гиганты, что попытались выбраться и превратились в камень. Небо тоже сделалось серым, угрюмым. Под ногами жухлая трава, короткие толстые стебли стелются по земле, как змеи.

Таргитай доделал дудочку, теперь то и дело играет, шлифует новую песню. Но мелодия выходит печальная, заунывная, словно поминальная песнь. Слова на неё тоже ложатся суровые, мрачные. Певец то убирал дудку за пазуху, то доставал снова, но, как ни пробовал, мелодия веселее не становилась, да и на сердце непонятная тяжесть, хандра.

Степан не выдержал, посмотрел с раздражением.

– Сыграй что-нить повеселее! И так на душе гадостно, а ещё ты со своей дудкой. Ты ж тогда на пиру играл красиво, аж за душу брало. А теперь как будто воет стая голодных бродячих собак!

Таргитай сказал с обидой:

– Как чувствую, так и играю. Сердцу не прикажешь. Желудку, кстати, тоже.

– Это ты к чему? – не понял бывший разбойник, его густые брови приподнялись. Короткие топорщащиеся волосы делают его похожим на воробья.

– Да есть охота, – пояснил Тарх. – В животе пусто, как в кувшине после гулянки.

– Как в тебя столько влазит? – удивился Степан. – Недавно ж поели!

Таргитай развёл руками.

– Я песни придумываю, вернее, чувствую их сердцем. А для этого нужно много сил. Знаешь, как это трудно!

Степан почесал в затылке, сплюнул.

– Хорошо, что я не слагаю песен. Всё время хотеть жрать и заунывно дудеть – не дай пёс мне такого счастья!

Раздался грустный голос, снова запел что-то заунывное.

– Я тебя солнышком ясным прошу, замолчи, – прорычал Степан, – слышать уже не могу, как ты скулишь в эту свою дудку!

– Это не я, – буркнул Таргитай и надул губы.

– А кто тогда?! – рявкнул бывший разбойник. – В этой глуши, кроме нас, никого!

Однако голос оказался женским, пение подхватили и другие.

Повернувшись в сторону скал, Тарх заметил приближающуюся группу людей.

Судя по одежке, крестьяне. Головы женщин укутаны чёрными платками. Мужики и парни крепкие, рослые. Видно, что силачи – один наверняка играючи поднимут телегу.

У женщин глаза раскраснелись, ещё не подсохли дорожки слёз. Мужчины смотрят хмуро, челюсти крепко сжаты. Вид у селян скорбный, словно кого-то похоронили. Песня девушек настолько пропитана печалью, что, кажется, им вторит и само небо – хмурое, покрытое серыми тучами, в которых скрылось солнце.