Это я все к чему – за мной только что пришли. По-взрослому пришли: вокруг гостиницы все выезды перекрыты массивными внедорожниками с красными полосами военной комендатуры, не меньше полутора десятка машин, и сразу два автобуса. Думаю, несколько сотен человек собралось, чтобы вручить мне повестку.
Сильный ход. И бежать некуда, никто меня уже от возвращения в армию не спасет. Даже санитарный вертолет не прилетит, как недавно в Сестрорецке – недавно слышал гул винтов, над гостиницей две машины сразу кружат, с крыши забрать меня не дадут.
Все предусмотрено.
Всех людей Семеновича, что были снизу у лифтов, или уже, или вот-вот просто сомнут массой, так что совсем скоро комендачи окажутся у нас наверху. Об этом только что Семенович мне и рассказал, сразу после вопроса о мобилизации.
Похоже, закончилась моя карьера в Федеральной Службе Безопасности, так и не успев начаться. Жалко, жалко. Учебная часть Береговой охраны в Ки-Уэст, во Флориде, проекция и пригляд Родионова – я уже настроился на комфортное пребывание в ожидании прорыва демонов, причем ожидание неподалеку от места действия грядущего.
Сейчас же, когда меня заберут по повестке и отправят… куда? В том-то и дело. Понятно, что задача моя скорее всего будет примерно та же, что и под эгидой у ФСБ, но вот надеяться на удовлетворительное свое положение – как здесь и сейчас, да и за последние недели, уверенно я не могу. Сопротивляться же призыву сейчас – это как бежать по путям навстречу локомотиву и кричать: «Я тебя задавлю».
– Лбами с парнями вы стукаться не собираетесь? – на всякий случай спросил я, взглядом показав вниз.
– Не можем. Они сейчас полностью в своем праве, ты же в списках части.
– Но? – уловил я интонацию в словах Семеновича.
– Но ты еще не получил повестку.
Я выразительно на Семеновича посмотрел. Мнется он как-то, явно волнуется и даже усы теребит – никогда он этого не делал, первый раз вижу.
– Я не могу тебе приказать, но…
– Что?
– Есть вариант.
– Какой?
– Опасный вариант. Я могу дать тебе парашют.
Арктическая бригада, в которой я служил, является частью Береговых войск, но мы проходили и воздушно-десантную подготовку, Семенович об этом знал. Но прыгать из этого здания, высотой едва метров двести…
– Прыжок с принудительным раскрытием, я ассистирую, купол тебе вытяну. Со смотровой площадки по прямой, к речке.
– Семеныч, ты серьезно? У тебя здесь есть парашют?
– Макс, это двадцать девятый этаж, номер иногда используется как конспиративная явка. Конечно здесь есть парашют.
– Зачем на конспиративной явке парашют?
Своими вопросами я пытался отсрочить принятие решения. Хотя чего тут отсрачивать – я уже решил, просто боюсь пока себе в этом признаться.
– На всякий случай, как зачем? – между тем пожал плечами Семенович.
Хотел было я ему напомнить о том, что в торговом представительстве в Новом Орлеане были пулеметы, но не было гранат и ПНВ. Не стал, промолчал.
– Если ты готов сейчас спрыгнуть с повестки, то самолет будет ждать тебя в Шереметьево или во Внуково, куда доберешься.
– Подъезды к аэропортам же перекроют.
– Да, перекроют, – задумался Семенович, так и продолжая теребить усы. Но вдруг вскинулся: – Знаешь, что? А давай в посольство Никарагуа. Здесь рядом, у Круглого дома на Довженко, его любой таксист знает.
– В посольство Никарагуа? – выделил я интонацией название страны.
– У конфедератов тебя ждут наверняка, с кавалерией.
Ну да, точно.