– Мы упадём! Здесь же скользко! – возмущалась она с проступавшей наигранностью.
Джон смеялся вместе с ней. Он нёс её вверх на небольшую площадку, где ютилась церковь Успения Девы Марии.
– Мистер Робинсон! Прекратите! Я насчитала уже пятьдесят ступеней!
– А по ощущениям, больше сотни!
– Хотите сказать, что я тяжёлая?
– Нет, но ваши коньки…
Пожилой мужчина, стоявший посреди лестницы, драматично воздел руки.
– Nevesta mora biti tiho![12]
– Что он говорит? – спросил мистер Робинсон.
– Какой ужас! Он решил, что я ваша невеста! Опустите меня скорее!
– Спросите у него почему?
– Опустите меня, Джон!
– Сначала спросите.
Веронике пришлось уступить.
Старец объяснил, что по этим ступеням женихи поднимают на руках невест и что брак будет счастливым, только если невеста будет молчать весь подъём.
Американка перевела дух и с облегчением добавила:
– У нас и не могло ничего выйти. Я наболтала себе несчастий на годы вперёд!
– Там, с другой стороны острова, – поделился ещё один турист на пути, – другая лестница, с неё спускают бывших жён в угоду новым!
Наверху вдоль продолговатой площадки стояли скамейки. Мистер Робинсон усадил Веронику на одну из них и поглядел на лавку мороженщика.
– Принесу вам лёд.
Он удалился, а к мисс Бёрч подлетела Эмили Нортон.
– Я видела, как Джон вас принёс! С вами что-то случилось?
– Небольшое растяжение, не стоит волноваться.
– Вы упали?
– Да. Сама не пойму, о чём думала, беря коньки. У меня ведь беда с равновесием.
Прибежал Джон Робинсон с пакетом льда и двумя рожками мороженого, один рожок достался Веронике, второй остался у Джона.
– Спасибо, мистер Робинсон.
– Просто Джон. Вам нужно какое-то время посидеть.
– Не волнуйтесь. Со мной всё в порядке.
– Я побуду с вами, – сказала Эмили, усаживаясь рядом. – Только взгляните, какой вид! Волшебство!
[12] Невеста должна молчать! (словен.)