– Шип, вероятно, служит моти двигателем. – Узкий луч протянулся через весь снимок. – А эти образования на переднем конце… Позвольте показать вам полную диаграмму.
Плотностная диаграмма изображала похожую на карандаш тень, окруженную рядом гораздо более широких, почти невидимых тороидов.
– Видите? Жесткое внутреннее ядро используется для запуска. Можно предположить, что на нем имеется двигатель, воздух и водная регенерационная камера для экипажа. Мы полагаем, что именно эта секция была запущена линейным ускорителем резким толчком.
– А кольца?
– Мы думаем, что это надувные топливные баки. Как вы можете видеть, некоторые из них сейчас пусты. Они могут держать их как жизненное пространство. Остальные, несомненно, сброшены…
– Угу… – Род изучал силуэт, пока Хорват следил за ним с той стороны экрана. Наконец Род сказал: – Доктор, эти баки не могли быть на корабле, когда он стартовал.
– Верно. Их могли запустить для встречи внутренней секции. Без пассажиров им можно было сообщить более высокое ускорение.
– Линейным ускорителем? Эти баки непохожи на металлические.
– Действительно, они не выглядят металлическими.
– Топливо, должно быть, водород, верно? Тогда как же можно было бы запустить их?
– Мы… мы не знаем. – Хорват снова заколебался. – Может, у них была металлическая сердцевина, потом тоже.
– Гмм. Ну, хорошо. Спасибо.
После недолгого размышления Род ввел снимок в интерком. Почти все делалось с помощью интеркома, который служил как библиотека, центр развлечений и связи в пределах "Макартура". В промежутках между боями один канал интеркома мог показывать что угодно: приемы в Каннах, шахматные турниры, матчи по снэтболу между чемпионами каждой из вахт, игры, если у экипажа было время для них – и они играли, причем ставкой служили дежурства.
Чужой корабль, разумеется, был главной темой разговоров, в офицерской кают-компании.
– В этих маленьких пончиках видны тени, – заметил Синклер. – И они движутся.
– Пассажиры. Или мебель, – сказал Реннер. – Это значит, что по крайней мере первые четыре секции используются как жилые помещения. Там может быть множество моти.
– Особенно, – сказал Род, входя, – если они теснятся так же, как в первом корабле. Садись, джентльмены. Продолжайте. – Он сделал стюарду знак принести кофе.
– По одной на каждого мужчину "Макартура", – сказал Реннер. – Может, тогда мы все получим дополнительную площадь?
Блейн вздрогнул. Синклер выглядел так, словно следующим репортажем по интеркому будет схватка между главным инженером и парусным мастером. Раундов на пятнадцать…
– Сэнди, что вы думаете об идее Хорвата? – спросил Реннер. – Я не придаю особого значения его теориям о запуске топливных баков с металлическим сердечником. Не лучше ли металлическая оболочка вокруг резервуара? Структурная поддержка лучше. Конечно, если не…
– Да? – вскинулся Синклер, но Реннер молчал.
– Что это значит, Реннер? – требовательно спросил Блейн.
– Ничего, сэр. Это была небесно-голубая мысль. Мне еще предстоит научить дисциплине свой разум.
– Так сделайте это, мистер Реннер.
Реннер был на Флоте недавно, но уже успел узнать этот тон.
– Да, сэр. Мне пришло в голову, что при определенных температурах и давлении водород становится похожим на металл. Если эти баки ДЕЙСТВИТЕЛЬНО были заполнены под давлением, водород должен был проводить ток… но для этого нужны давления, которые можно встретить в гигантских газовых планетах.
– Реннер, неужели вы всерьез считаете…
– Нет, конечно, нет, капитан. Это была только мысль.
Странная идея Реннера беспокоила Сэнди Синклера всю следующую вахту. Обычно офицеры-инженеры не стояли вахты на мостике, но техники Синклера как раз закончили ремонт систем жизнеобеспечения мостика, и Синклер решил проверить их. Чтобы избавить вахтенного офицера от облачения в доспехи, пока на мостике будет царить вакуум, Сэнди сам заступил на вахту.
Все работало превосходно, впрочем, как и всегда. Сейчас, сняв вакуумный костюм, Синклер расслабился в командном кресле, глядя на моти. Программа с моти имела огромную популярность по всему кораблю, причем внимание разделилось между большой Моти, находившейся в каюте Кроуффорда, и малышами. Большая Моти как раз закончила переделывать лампу в своей каюте. Теперь та давала более красный и более рассеянный свет. Синклер восхищенно следил за работой Моти. Она была искусна и настолько уверена в себе, что Синклер никогда прежде подобного не видел. Пусть ученые спорят, подумал Синклер, но эти бестии разумны.