Сэлли нахмурилась.
– Она просто СТОЯЛА там. Похоже, она даже не знала, что вы пытаетесь говорить с ней, как не пыталась и ответить… – Она понизила голос, бормоча главным образом для себя: – Основная характеристика разумных видов в том, что они пытаются общаться. Уайтбрид, как ваше первое имя?
Уайтбрид был поражен.
– Джонатан, леди.
– Отлично, Джонатан, а я – Сэлли. Как мужчина женщине, скажите, что, я, черт побери, делаю не так? Почему она не пытается говорить со мной?
– Хорошо, Сэлли, – с готовностью отозвался Уайтбрид. Ему нравилось произносить ее имя. К тому же, она была старше его не больше, чем на два года. – Я могу придумать полдюжины проблем для этого. Может быть, она читает мысли.
– И что она делает с…
– Она не знает нашего языка, не так ли? Может, она читает наши мысли только тогда, когда мы безумно кричим, как, скажем, я?
– Или командор Каргилл, – задумчиво произнесла она. – Она отскочила от кофейника. Но ненадолго. Нет, я не верю в это.
– Я тоже. Я думаю, что она лжет.
– Лжет?
– Играет немого. Она не знает, что сказать нам. Поэтому не говорит ничего. Тянет время. Ее интересуют наши машины, и это дает ей время изучать их.
Сэлли медленно кивнула.
– Один из биологов высказал эту же идею. Что она ждет инструкций и изучает все, что может, пока они не пришли. Джонатан, как ее можно поймать на этом?
– Не думаю, что это возможно, – медленно сказал Уайтбрид. – Как можно разоблачить разумную мышь, разыгрывающую немого, если вы никогда не видели мышей?
– Дьявольщина! Что ж, нам остается только продолжать попытки. – Она нахмурилась, думая о представлении, устроеннм моти с кофейником, затем окинула Уайтбрида долгим задумчивым взглядом. – Вы очень устали. Ступайте, поспите, ведь нет ничего такого, о чем нужно было бы сказать нам немедленно.
– Нет. – Уайтбрид зевнул. За его спиной послышался звук чьего-то бегства, и они оба быстро повернулись, но там никого не было. – Говорят, это мыши, – сказал Уайтбрид.
– Как они могут жить на стальном корабле? – спросила Сэлли.
Уайтбрид пожал плечами.
– Они попадают на борт с продовольствием, даже в личных вещах. Изредка мы освобождаем секции корабля, выводим экипаж наружу и открываем корабль. Но даже этим мы никогда не избавлялись от них всех. В этом полете, со всей толпой на борту, мы не можем сделать даже этого.
– Интересно, – кивнула Сэлли. – Мыши могут жить почти везде, где может жить человек. Вы знаете, в Галактике мышей, наверное, так же много, как и людей. Мы приносим их почти на каждую планету. Джонатан, а может, малыши – мыши?
Уайтбрид пожал плечами.
– Она явно не заботится о них и убила всех, кроме двух. Но зачем она принесла их на корабль? И выбрала именно этих двух?
Сэлли снова кивнула.
– Мы смотрели, как она ловила их. – Она вдруг рассмеялась. – Вот удивится мистер Реннер, если они окажутся детьми Моти! Идите спать, Джонатан. Увидимся часов через десять или около этого.
Гардемарин Джонатан Уайтбрид добрался до своего гамака быстрее, чем ожидал. Он блаженно повалился на сетку, закрыл глаза… и тут же открыл один из них, почувствовав на себе чей-то взгляд.
– Да, мистер Поттер? – сказал он.
– Мистер Уайтбрид, я буду вам очень обязан, если вы поговорите с мистером Стели.
Это было не то, чего он ждал. Уайтбрид открыл второй глаз.
– Что?