– А не слишком ли это? – спросил Хорват.
– Нет, сэр, – выразительно ответил сэр Траффин. – Ричард исходит из того, что чужаки не должны получить удобного случая завладеть ни Полем Лэнгстона, ни Олдерсон Драйв, и я полностью согласен с ним.
– Но если они… допустим, они захватят "Макартур"? – спросил Хорват.
– Тогда "Ленин" уничтожит "Макартур".
Блейн кивнул. Он уже понял это.
– Подберите хорошего человека для принятия такого решения, – заметил сэр Траффин. – Кого вы посылаете на "Ленине"?
– Адмирала Лаврентия Кутузова. Вчера мы отправили за ним курьерский корабль.
– Этого палача? – Хорват поставил свой стакан на стол ия в ярости повернулся к Вице-королю. – Ваше Высочество, я протестую! Из всех людей Империи вы сделали самый худший выбор! Вы должны знать, что Кутузов был тем человеком, который.-., который стерилизовал Иштван. Из всех параноиков… Сэр, я умоляю вас пересмотреть ваше решение. Человек, вроде него может… Неужели вы не понимаете? Там же цивилизация разумных существ! Это может оказаться величайшим моментом во всей истории, и вы хотите послать экспедицию под командой недочеловека, который повинуется только рефлексам. Это безумие.
– Еще большим безумием было бы послать экспедицию под командой человека, вроде вас, – заметил Армстронг. – Не относитесь к этому, как к оскорблению, доктор, но вы смотрите на чужаков как на друзей и не видите всей опасности. Возможно, я и мои друзья видим ее слишком много, но уж лучше пусть ошибаемся мы, чем вы.
– Совет… – слабо запротестовал Хорват.
– Это вопрос не для Совета, – заявил Меррилл. – Это вопрос защиты Империи, безопасности Королевства и всего того, что вы знаете. Остается только вопрос, что скажет об этом Имперский Парламент на Спарте, но как представитель Его Величества в этом Секторе я уже принял решение.
– Понимаю. – Хорват уныло сел, затем вскочил. – Но вы сказали, что "Макартур" будет переделан для научных нужд. Что у нас будет полностью научная экспедиция.
Меррилл кивнул.
– Да. Надеюсь, нам ничего не придется делать с кораблем Кутузова. Он не должен вступать в дело и летит только для страховки.
Блейн осторожно откашлялся.
– Говори, парень, – сказал Армстронг.
– А что с моими пассажирами, сэр?
– Конечно, конечно, – ответил Меррилл. – Племянница сенатора Фаулера и этот торговец. Думаете, они захотят лететь с вами?
– Я знаю, что Сэлли… то есть мисс Фаулер, захочет, – ответил Род. – Она отказалась от двух возможностей отправиться на Спарту и каждый день ходит в Адмиралтейство.
– Студентка-антрополог, – буркнул Меррилл. – Если она хочет лететь, пожалуйста. Не будет вреда, если мы покажем Человеческой Лиге, что посылаем не карательную экспедицию, и я не вижу лучшего способа сделать это очевидным для них. Это хорошая политика. А что с этим Бари?
– Я не знаю, сэр.
– Узнайте, хочет ли он лететь, – сказал Меррилл. – Адмирал, у вас есть подходящий корабль, отправляющийся в столицу?
– Никого, кому я мог бы доверить этого человека, – ответил Крен-стон. – Вы видели рапорт Плеханова.
– Да. Что ж, доктор Хорват хочет взять с собой торговцев. Думаю, его превосходительство с радостью ухватится за удобный случай отправиться туда… Только скажите ему, что можете вместо него пригласить его конкурентов. Это можно сделать, а? Я никогда не видел торговца, который не согласился бы пройти сквозь ад, чтобы покончить с конкуренцией.
– Когда мы отправляемся, сэр? – спросил Род.
Меррилл покачал плечами.
– Все зависит от людей Хорвата. Полагаю, работы много. "Ленин" будет здесь через месяц. Кутузова он заберет по дороге. Почему бы вам не отправиться, как только будет готов "Макартур"?
МногорельсОвый вагон двигался с громким шипящим звуком со скоростью сто пятьдесят километров в час. Воскресная толпа пассажиров, казалось, тихо наслаждалась. Разговаривали мало. В одной группе в конце салона мужчины пустили по кругу фляжку, но даже и эта группа не была шумной: они только улыбались. Несколько примерных детишек сидели вытянув шеи, смотрели в окна, указывая на что-то, и переговаривались на непонятном диалекте.
Кевин Реннер вел себя точно так же. Он склонил голову в сторону и прильнул к чистому пластиковому окну, чтобы лучше видеть чужой мир. По лицу его блуждала улыбка.
Стели сидел у прохода, а Поттер расположился между ними.