– Мы будем рады продать его. О’кей, Зиффрен, как долго это продолжалось?
Старшина поваров задумался.
– Не знаю, сэр. Может, месяца два.
– Это было до того, как мы стерилизовали корабль и убили всех малышей? – требовательно спросил Каргилл.
– Э… да, сэр, – сказал кок, но сказал это неуверенно, и Каргилл покинул кают-компанию, хмуря брови.
Каргилл направился прямо в кабину Рода.
– Думаю, мы снова заполучим Домовых, шкипер. – И он объяснил, почему так думает.
– Вы говорили с Синклером? – спросил Род. – О, боже, Номер Первый, адмирал совсем спятит. Вы уверены?
– Нет, сэр. Но я намерен убедиться. Шкипер, я уверен, что мы осмотрели все, когда чистили корабль. Где они могли спрятаться?
– Об этом вы будете думать, когда убедитесь, что они у нас есть. Берите главного инженера и пройдите по кораблю снова, Джек. И на этот раз убедитесь, черт побери!
– Слушаюсь, шкипер.
Блейн повернулся к экранам интеркома и ударил по выходам. По экрану потянулись все сведения, собранные о малышах. Этого было не слишком много.
Экспедиция на Мошку-1 видела тысячи этих малышей по всему Городу Замка. Моти Реннера называла их "часовщики", и они действовали как ассистенты коричневых "Инженеров". Большие моти утверждали, что Часовщики были неразумны, но наследовали умение обращаться с приборами и механизмами так же хорошо, как обычные моти наследовали инстинкт подчинения высшим кастам. Они требовали обучения, но заботу об этом брали на себя взрослые Часовщики. Подобно прочим рабочим кастам, они были формой богатства, и способность содержать большое количество Часовщиков, Инженеров и других низших форм была единственной мерой значимости Мастера. Это последнее было заключением священника Харди и не было подтверждено со всей определенностью.
Прошел час, прежде чем Каргилл отозвался.
– Мы получили их, шкипер, – мрачно сказал первый лейтенант. – Палуба Б, воздушный поглотитель-преобразователь… помните ту полу-расплавленную штуковину, которую ремонтировал Сэнди?
– Да.
– Так вот, Сэнди говорит, что он, вероятно, не может работать, и сейчас копается в нем, но для меня этого достаточно. Мы получили их.
– Поднимайте морских пехотинцев, Номер Первый. Я иду на мостик.
– Слушаюсь, сэр. – Каргилл повернулся к агрегату. Синклер снял с него чехол и бормотал что-то себе под нос, изучая обнажившиеся внутренности машины.
А внутренности эти изменились; рама изменила свою форму, второй фильтр, поставленный Синклером, исчез, а оставшийся вызывал серьезные опасения.
– Да, – буркнул Синклер. – А вот и второй типичный признак, командор. Винтовые соединения сплавлены в одно целое. Отсутствующие части и все остальное…
– Значит, это Домовые.
– Да, – кивнул Синклер. – Мы думали, что убили их много месяцев назад, и мои записи, показывающие это, были проверены на прошлой неделе. Тогда все было нормальным.
– Но где они прячутся? – спросил Каргилл. Главный инженер молчал. – Что теперь, Сэнди?
Синклер пожал плечами.
– Я бы посоветовал загляйуть на ангарную палубу, сэр. Это Место корабля используется меньше всего.
– Верно, – Каргилл снова включил интерком. – Шкипер, мы собираемся проверить ангарную трубу, но боюсь, что вопрос и так ясен. На борту корабля есть живые Домовые.
– Сделайте это, Джек. А. я отправлю сообщение на "Ленин". – Род глубоко вздохнул и с такой силой сжал руками свое командирское кресло, как будто собирался вступить в бой. – Дайте мне адмирала.
Плотные черты лица Кутузова появились на экране. Род торопливо доложил.
– Я не знаю, сколько их, сэр, – закончил он. – Мои офицеры ищут дополнительные признаки присутствия малышей.