– Камеры же не предназначены для предотвращения преступлений! – обижается начальник отдела безопасности. – Никакие камеры и сейфы не способны надолго задержать профессиональных преступников – максимум на пятнадцать минут. Но этого должно быть достаточно.
– Достаточно для чего? – спрашивает комиссар.
– Чтобы дождаться полицию. Пятнадцать минут истекли, и вот вы здесь. С компьютера можно открывать и закрывать все двери и лифты в здании. У вас много людей. Хотите, я проведу вас к преступникам?
Турн кивает и в задумчивости смотрит в окно микроавтобуса: ее коллеги собрались у своих машин небольшими группами и разговаривают друг с другом. Причина, по которой никто из них не торопится и не ждет приказа, в том, что они не знают, как действовать в подобных ситуациях, их этому не учили. Эти полицейские способны догнать вандалов и карманников, вывести из общественных мест пьяниц, обезоружить мужчин, избивающих своих жен в южных пригородах, и, если повезет, попасть в мишень на ежегодных испытаниях по стрельбе. А опыта предотвращения таких крупных организованных преступлений у них нет.
Посылать этих мужчин и женщин на штурм здания – слишком рискованно.
А учитывая, что в доме напротив спят люди, на кону стоит не одна жизнь.
Турн смотрит на экран ноутбука. Поразительно, насколько спокойно, кажется, работают грабители. Они методично складывают деньги в мешки. Как только мешок заполняется, они бросают его через плечо и выволакивают из комнаты. Количество преступников определить сложно: все они в черном и то и дело выходят из зала и снова возвращаются. Навскидку она бы сказала, что грабителей четверо, но их вполне может оказаться трое или пятеро.
– Где они? В сейфовой комнате?
– Нет, конечно – отвечает Линдаль. – К большим деньгам никому не удастся попасть. Нет, они на шестом этаже, в зале пересчета, как мы его называем. Там деньги пересчитывают и отправляют обратно в сейф. Больше пары сотен миллионов там не бывает.
– Пары сотен миллионов? – ошарашенно переспрашивает Турн.
– Сейчас в этом здании находится больше миллиарда, – Линдаль называет эту цифру для сравнения.
– Больше там никого нет? – спрашивает Турн, кивая в сторону экрана.
– В зале должны быть сотрудники… – медлит с ответом Линдаль. – В ночную смену там работает где-то дюжина человек. У них есть приказ не покидать помещение в экстренной ситуации, но я их что-то не вижу. Даже не знаю…
– Значит, несмотря на ваши восемьдесят камер, вы не можете определить, находится ли ваш персонал вне опасности?
Палле Линдаль качает головой:
– Нет, не могу.
– Ясно.
Начальник отдела безопасности безуспешно пытается скрыть раздражение и обиду.
– Но одно я могу сказать наверняка: если вы войдете в здание и поймаете грабителей, сотрудникам, где бы они ни были, станет лучше.
В наушнике раздается звонок, Турн нажимает кнопку на проводе. Наверное, пилоты наконец поднялись в воздух.
Но в ухе раздается голос не молодого пилота, а Матса Берггрена.
– Я только что говорил с Херцем, – сообщает он. Вертолетов из Упсалы и Берги не будет.
– Почему?
– Херц сейчас в управлении. Не знаю, что там творится, но военное руководство считает, что мы и без них обойдемся.
– Политика.
– Они пообещали помочь с отслеживанием на радарах. Говорят, что видят все, что поднимается в воздух, и даже пару раз засекли вертолет грабителей: когда он взлетал и когда сел в Вестберге.
– Чертовы политики!
– А наш вертолет еще не взлетел? – спрашивает Берггрен.
– Нет, – Турн смотрит на часы. – Но пилоты уже должны были добраться до Мюттинге.
– Оперативная группа готовится.