Я сумасшедшая.
И все же я прижимаюсь к нему, моя задница утыкается в твердость его члена. Он такой толстый и большой, что я чувствую его через шорты. Я чувствую, как это будет больно, как сильно я могу этого не пережить.
Но остановиться невозможно, не сейчас, когда я зашла так далеко.
— Ты действительно думаешь, что сможешь бороться со мной, шлюха?
Я не знаю, что на меня нашло. Если это обзывательство или снисходительность, но я извиваюсь, когда рев эхом разносится по пустой темноте.
Мой.
Я поворачиваюсь, визжа, когда бью и царапаю все, до чего могу дотронуться. Его рука, его лицо, его плечо. Я не знаю, но мне кажется, я даже порвала его рубашку.
Мои безумные движения основаны на чистом инстинкте, как будто я потеряла рациональную, человеческую сторону себя и теперь я просто животное.
Как он.
Мы оба настоящие гребаные животные.
Он хватает оба моих запястья и швыряет их над моей головой на лестницу, когда тень его живота изгибается надо мной.
Я пытаюсь пнуть его, пока извиваюсь, выпуская ужасные скрипучие штаны, наполненные необходимостью выжить.
— Отпусти меня, ты, гребаный мудак. Я не узнаю свой низкий голос и его хрипотцу. Я говорю так, как будто я действительно в опасности. И, может быть, так оно и есть.
Единственная проблема в том, что я этого хочу.
Глубоко в темноте моей груди, мне это чертовски нужно.
Пощечина!
Я задыхаюсь, когда жжение ощущается на моем лице. Он просто… дал мне пощечину и… я мокрая.
Твою мать. Я действительно сумасшедшая.
— Еще раз закрой рот, и я трахну тебя в задницу. — Он хватает меня за подбородок своими мозолистыми пальцами и трясет, и я клянусь, что с меня капает на шорты.
Я на секунду перестаю сопротивляться, и он использует это время, чтобы освободить мои запястья, схватить меня за волосы и прижать к лестнице. Я вскрикиваю, и мои руки тянутся к нему в безумном акте защиты, но уже слишком поздно. Он уже рвет на мне шорты.
Я дрыгаю ногами в воздухе, борясь со всем, что у меня есть. Я сражаюсь так, как никогда раньше не сражалась, пока на самом деле не поверю, что хочу выйти из этого, что это не то, на что я уже согласилась, не сказав этого проклятого слова.
Даже в моем безумии моя сила не сравнится с его. Он сдергивает шорты и отбрасывает их, затем почти срывает с меня трусики. Я задыхаюсь, когда этот жест вызывает трение о мой набухший клитор.
Он шлепает меня по киске, и я визжу, выгибая спину. Ступеньки кажутся такими грубыми на моей спине, но даже они добавляют странное ощущение возбуждения.
— Посмотри на свою киску, плачущую по мне. Такая грязная шлюха.
— Я не… не шлюха…
Он снова шлепает меня по самому интимному месту, и я хнычу-визжу, когда он яростно засовывает в меня два пальца. Это намного грубее, чем когда я это делаю, первобытный и наполненный ослепительным контролем.
— Ты чувствуешь, как мои пальцы растягивают твой канал? Скоро это будет мой член, и он станет больше и тверже. Чувствую, как твои соки покрывают меня и приглашают войти?
Он трет тыльной стороной ладони мой клитор, одновременно вонзаясь в меня двумя своими безжалостными пальцами, и мне конец.
Гребаный конченый человек.
Я не продержалась и нескольких секунд под его бессердечным надзором, когда мой рот открылся, и я закричала.