Неважно, сколько она говорит, что злится на нее, она все равно заботится о ней.
Но, может быть, ее мама знает и попросила ее скрыть от меня свое местонахождение.
Звонок моего телефона вырывает меня из моих хаотичных мыслей. Миссис Уивер мигает на приборной панели.
Я глубоко вдыхаю и отвечаю веселым тоном, которого она ожидает:
— Бабушка.
— Себастьян! — воркует она медовым тоном, что означает, что у нее есть компания.
Конечно же, болтовня доходит до меня с ее конца.
— Я сейчас вернусь, дорогой, — говорит она кому-то. — Мой внук разговаривает по телефону… да… звезда.
Есть несколько радостных замечаний, от которых мне хочется закончить этот гребанный разговор, но я не могу, потому что никто не вешает трубку на Дебру Уивер. Все наоборот.
Вскоре после этого звуки исчезают, и она шипит:
— Где ты, черт возьми?
— Хм?
— Сегодня вечером у нас собрание. Ты и твой дядя должны были появиться.
Блядь.
Я совершенно забыл об этом в своих попытках найти Наоми.
Мой разум мечется в разных направлениях в поисках правдоподобного решения.
— У меня поздний урок. Я не смогу приехать.
— Поздний урок с дочерью швеи? — Ее тон убийственен, и если бы мы были лицом к лицу, я бы увидел двойное пламя в ее глазах.
— Откуда ты об этом знаешь?
Нет смысла отрицать это, и если я это сделаю, она просто использует это как приглашение нанести более сильный удар.
— Ты действительно думал, что мы отпустим нашего единственного наследника на свободу после того, как ты поцеловал девушку на камеру на весь мир?
Просчет с моей стороны. Я должен был догадаться, что бабушка ухватится за такое поведение, как за магнит. Она фокусируется не на том, что нормально, а больше на том, что пытается быть нормальным, когда на самом деле это не так.
— Она не имеет к этому никакого отношения, — говорю я самым нейтральным тоном.
— Ты только что доказал, что она причастна, защищая ее передо мной.
Я крепче сжимаю руль. Мои бабушка и дедушка, как акулы на кровь, в тот момент, когда они чувствуют слабость, они хватаются за нее, пока не сломят тебя, используя ее.
Это то, что они сделали с папой и пытались сделать со мной и Нейтом.
Мы так долго держались.
Или, по крайней мере, это сделал мой дядя. Похоже, я все-таки позволил им понюхать мою кровь.
— У тебя есть два варианта, Себастьян. Бросьте дочь швеи так мягко или так жестоко, как тебе больше нравится, или посмотри, как она сломает себе шею. Будь здесь через пятнадцать минут.
Гудок.