Фар повернулся к окликнувшему его человеку. И удивился.
— Та́лек?!
Сходство невысокого рыжего мужчины с неугомонным мальчишкой, с которым они часто проказничали в детстве, не оставляло никаких сомнений.
«Неужели и меня так легко узнать?» — подумал Фар, глядя на старого друга.
Плохо. Не стоит тогда и появляться в родной деревне. И как теперь быть? Предложить всем не заезжать туда? Но ведь придётся объяснять почему… А сказать напарникам, что он оборотень, равносильно смертному приговору. Мильхэ-то вряд ли присоединится к близнецам и коротышке — эльфы людскую ненависть никогда не разделяли. Но станет ли помогать практически незнакомцу?
Талек подошёл ближе.
— И правда ты, — сказал он, нервно сглотнув. — Давненько-то не видались. С тех пор…
— А ты что здесь делаешь? — поспешно перебил его Фаргрен, пока тот не сказал, с каких именно пор.
А потом понял, что от Талека прямо-таки несёт страхом.
«Значит, и он знает, кто я…» — подумал Фар.
Сердце почему-то кольнуло. Хотя Талек не мог не знать, что его друг детства оказался оборотнем. И даже если пятнадцать лет назад он не видел Фара в волчьей шкуре, в их родной деревне были те, кто видел. И они точно не могли не рассказать всем.
— Да жена моя тутошняя, пожили у нас и сюда перебрались. А ты тут как? — Талек посмотрел на попутчиков Фара. — Едешь куда?
— Отойдём-ка.
Фаргрен, глянув на своих напарников, отвёл собеседника подальше.
— И не думал, что ты жив ещё, — промямлил Талек. — Все-то считали…
— Что считали?
— Ну… Всякое, — невнятно выдавил Талек и отвёл глаза.
Фар заметил, как тот дрожит, и решил, что говорить о прошлом не стоит. Иначе старый друг умрёт от страха.
«Зачем подошёл? — недоумевал про себя оборотень. — Так трясётся… Но шум не стал поднимать…»
— Как семья?
— Помнишь тестя нашего кузнеца? — Талек говорил, вперив взгляд в землю. — Вот, на племяннице его женился. На сносях, третьенького ждём. — Он поднял глаза и тут же опустил. — А ты никак в наёмники подался?
— Ага. Рад, что у тебя всё хорошо.
— Ирма-то совсем выросла.
Фар остолбенел, услышав о младшей сестре. Сердце его будто треснуло пополам.
— И хорошенькая такая… Была бы красавицей, кабы не шрамы.
— Она жива? — переспросил оборотень, едва понимая, о чём говорит Талек.
— Жива… Травница наша её вы́ходила. Ирма у ней и стала жить, сироткою-то.
В последнем слове Фару почудилось осуждение. Сиротка…
— Слушай, тогда… — Талек облизал пересохшие губы, — говаривали-то всякое, да… Вестей от наших давно нету, — вдруг выпалил он.
Фар плохо соображал из-за свалившейся на него новости. Захотелось отрезвляюще холодного взгляда эльфийки. А Талек внезапно затараторил: